– Та-ак… – соображал гость, рука его перекочевала с живота на затылок. – А Вадим где?
– Вадим?.. Вадим пока… задержится. – Вика непроизвольно вздохнула. – Он вот дал мне ключи и просил зайти, выпустить вас.
– Ага… – соображал помятый. Он попятился, давая Вике возможность пройти следом за ним в гостиную и, тем самым, как бы утверждая ее в правах если не хозяйки, то, по крайней мере, человека, которому также можно находится на этой территории, заходить в комнаты и прочие помещения, садиться на стоящую тут мебель, дышать запертым в этом объеме воздухом.
– Выпустить, значит… – рассуждал он, стаскивая с обитого коричневой кожей дивана какую-то подстилку, на которой он, видимо, и спал, комкая ее и зашвыривая в угол. – А чего меня выпускать? Мне и тут хорошо. Мне, дорогая Вика, идти-то отсюда некуда.
– Почему некуда? – растерялась Вика. – Вы же…
– Слушай, – перебил ее помятый, – мне сейчас не до разговоров. Ты лучше, знаешь, что… – он чуть замялся. – Тебе Вадим деньги для меня не передал?
– Деньги?.. – удивилась Вика. – Какие деньги? Нет, он…
– Ну ладно, – перебил ее, не дослушав помятый, – это мы с ним сами разберемся. Ты это, тогда… ты… У тебя рублей пятьдесят не найдется?
– Пятьдесят? – переспросила Вика. – Пятьдесят найдется.
– Ну, ты тогда дай мне… заимообразно. Вадим потом отдаст.
– Да, пожалуйста.
Вика открыла сумочку и, не доставая кошелька, принялась разыскивать там пятидесятирублевую бумажку. Почему-то ей не хотелось, чтобы этот человек видел ее деньги.
– Вот, возьмите.
– Ага!.. помятый несколько оживился. – Вот хорошо. Тогда я сейчас… Дверь мне открой, пожалуйста.
3
Что касается Шкета с Блохой, то положение у них было, пожалуй, еще похуже, чем у Вики. Если у той еще оставалась надежда, пусть и смутная, что все-таки как-то разберутся, то ни Шкета, ни Блоху подобные мысли не грели и не утешали. Никто ни в чем не будет разбираться, да и не в чем тут разбираться. Они и в самом деле виноваты – запороли дело, подставили людей, и если эти люди теперь спустят с них шкуру, то будут совершенно правы.
Выйдя из того дома, они некоторое время молча брели куда-то, не задумываясь о направлении и не выбирая дороги. Им было все равно куда идти – все пути вели в никуда.
В конце концов, их внимание привлек светящийся островок круглосуточного киоска, где хмурый ночной продавец сунул им через решетку бутылку водки, судя по цене – подпольного разлива. Но в данную минуту это меньше всего волновало приятелей. Взяв еще пару одноразовых стаканчиков, они устроились тут же, под навесом и быстро, без всяких там тостов и не чокаясь выпили по стакану этого горького, но необходимого лекарства.
После второго на душе и впрямь стало полегче и даже стали прорисовываться кое-какие перспективы.
– Кент у меня живет в Архангельске, – сказал Шкет, разлив еще понемногу и вертя в руках бутылку с остатками жидкости. – На сухогрузе ходит. Вот житуха!.. он уже полмира объездил. А что, слушай!.. Может рвануть к нему, а?.. Про него никто не знает. Я с ним в прошлом году в Крыму скентовался. А?!. – он толкнул кулаком в бок Блоху, понуро сидящего рядом.
– А если он в плавании? – спросил Блоха. – Да и вообще, кто нас возьмет? На буксир, разве что, палубу драить. Чтоб в загранку ходить, надо училище кончить, да и то не сразу берут. Желающих много.
– Вообще-то, да. – вынужден был согласиться Шкет. – Помнится, он, точняк, рассказывал, что два года все по северам ходил – ну, там, Тикси всякие, шмикси…
– Когти-то рвать надо, – продолжал рассуждать Блоха. – Тут нам больше не жить. Вот только – куда? И денег ни хрена нет.
– Тачки загоним, – пришла идея Шкету. – Я за свою пять штук отвалил, а она все семь стоит. Если по-быстрому, можно штуки за четыре…
– Эх, тупой ты все-таки, Шкет, – тяжело вздохнул Блоха. – Да ты не обижайся, – добавил он, видя, как вскинулся приятель, – нам сейчас нельзя друг на друга обижаться. Да я и не хотел тебя обидеть. Я так просто… Ну, ты сам подумай: мы на чем сюда приехали?
– Ну, тачку поймали…
– А почему не на твоей, к примеру?
– Так моя, ты же знаешь!.. У нее же крыло помято. Еще с того раза, ну, ты помнишь…
– Ну, вот видишь? И моя у Васьки-Токаря в гараже. Кулибин херов. Только обещать… Так что тачки наши, Шкет, считай – тю-тю. В заложниках тут останутся. Забудь про них. И вообще, у нас есть только то, что на нас сейчас надето и что лежит в карманах. Нам даже домой зайти нельзя будет.
– Ты думаешь?..
– А хрен его знает. Ты, конечно, позвонил, что все в порядке. А где гарантия, что они уже не проверили? И вообще, может нас от самого дома пасут.
– Зачем?
– Да так, на всякий случай.
Шкет посмотрел на приятеля.
– Знаешь, брат, так ведь и рехнуться можно. Ну, в смысле, если бояться все время. Если пасут, значит все, последнюю пьем. Но только это вряд ли.
Когда бутылка закончилась, Блоха сказал.
– Спать хочется.
– Ну и что?
– А что, нам тут до утра сидеть?
– А куда идти-то? – возразил Шкет. – Домой нельзя, к телкам завалиться – бабок нет.
