Танцевать, целуясь с партнером? Нет уж, увольте! И Винни решила не менять больше цилиндр. Они будут снова и снова повторять этот вальс, пока не надоест.
Он терпеливо ждал, пока Винни налаживала граммофон. Затем положил руку ей на талию и повел в танце, как будто ничего не случилось.
Неплохой выход. Винни тоже сделала вид, будто не слышала его слов и не чувствовала, как у нее раскраснелось лицо.
— Попробуем пируэты, — сказала она.
Они проделали несколько пируэтов, не сбиваясь с темпа. Значит, он умеет делать и это.
Он вообще многое умеет.
Винни приводила в ярость мысль о том, что он танцевал, целуя какую-то женщину. Или, что еще хуже, какая-то женщина целовала его. Это неприлично. Это возмутительно. Тем более что она сама не прочь с ним поцеловаться.
Интересно, что она при этом почувствует? Сказать ему или нет?
Ведь тогда, в каретном сарае, он нарочно предупредил Эдвину, что не станет ее целовать, пока она сама не попросит. Сказать или нет? Нет, у нее просто не повернется язык, даже если бы она и захотела — чего в принципе не может быть. Ни одна приличная дама не опустится до столь развязного поведения и не поставит под удар свою репутацию!
Вдобавок не мистер ли Тремор обещал Эдвине «довести ее до самого конца»? Зачем же поднимать такой шум из-за какого-то несчастного поцелуя? И Винни заметила сухим тоном:
— Поразительная стеснительность со стороны мужчины, обещавшего «довести меня до конца»!
— Ага! — торжествующе расхохотался он. — Так вот о чем мы мечтаем! Вам мало простых поцелуев!
— Ничего подобного я не...
— Верно! Вы сказали, что этого хочу я, а не вы. Но и у вас проскальзывала такая мысль, не так ли, мисс Боллаш?
— Вы слишком развязны! — выпалила она. Винни терпеть не могла этот его издевательский тон.
— С какой стати? Ведь это вам нравится во мне больше всего! Будь я джентльменом, вы не решились бы так легко смешать меня с грязью! Хулиган Мик! Оборванец Мик! У него хватило наглости заставить вас почувствовать то, о чем вы боялись даже подумать!
— Черт бы вас побрал! — Она в ярости топнула ногой, и на этом их танец прекратился. Они замерли посреди комнаты. «Черт». Она никогда в жизни не позволяла себе чертыхаться вслух! Ее ужаснула собственная вспышка.
Сейчас обоим стало не до танцев. Напрасно трио скрипачей снова и снова выводило мелодию вальса, записанную на граммофон.
Наконец Мик самодовольно расхохотался, приятно удивленный ее неожиданной выходкой.
— Очень мило! — с искренним восхищением заявил он. — Примите мои поздравления, Вин...
Она отвесила ему звонкую пощечину. Не раздумывая, не колеблясь. И не одну, а сразу две! Ее рука со свистом рассекла воздух и смачно шлепнула его по щеке. Вошла во вкус и снова ударила, изо всех сил. Она готова была сделать это и в третий раз, но Мик схватил ее за руки.
Он навис над ней, на миг охваченный такой же неистовой яростью, как и она: в этот злополучный день оба словно сорвались с цепи!
Все еще тяжело дыша, мистер Тремор отпустил ее руки. Они смотрели друг на друга не отрываясь. Винни не сразу заметила алое пятно у него на щеке. С каждой минутой оно становилось все ярче. Свидетельство ее гнева, четкий отпечаток ее растопыренной пятерни.
— Ох, — вырвалось у Эдвины. — Ох... — В ее голосе звучал испуг. Она в жизни никого не тронула пальцем! Почему же ударила Мика? Почему именно его? — Вам очень больно?
Морщась от сострадания, Винни подняла руку и прикоснулась к его щеке. Алое пятно обожгло пальцы. Она погладила его щеку, взяла в ладони его лицо.
Он невольно вздрогнул, но не стал ей препятствовать. Винни не спеша погладила его по щекам.
На гладкой коже уже проступила легкая колкая щетина. Прямой подбородок был сухим и твердым. А в зеленых кошачьих глазах полыхало пламя, которое окрасило в алый цвет отпечаток ее руки. Ох уж этот отпечаток... Винни словно старалась стереть его своей лаской, снова и снова проводя ладонями по его прекрасному,
божественно красивому лицу.
Наконец он не выдержал, перехватил ее руку, прижал к губам и стал целовать, щекоча языком, как делал это целую вечность назад...
Винни онемела от неожиданности. Кто бы мог подумать, что это будет так приятно. Что он может целовать ей руку, зажмурившись и постанывая от наслаждения.
По спине побежали мурашки... странная истома охватила все ее тело... Внутри все сжалось от смутного предчувствия... Винни замерла, не смея шелохнуться, комната кружилась у нее перед глазами...
Она хотела отнять руку, но тело вышло из-под контроля, стало чужим и неловким. Когда Мик поднял голову, она сжала руку в кулак, и он поцеловал костяшки пальцев. Винни зажмурилась. Боже, спаси и сохрани!
Она все же умудрилась высвободиться из сладкого плена и пролепетала:
— Я... я не собираюсь... идти до конца!
— Поздно, слишком поздно! — прошептал он. — Вы уже в пути! — И Мик добавил скорее обреченным, нежели довольным тоном: — Слишком поздно для нас обоих.
Граммофон беспомощно взвыл и заглох, но Винни было не до этого.