— Решение было принято мгновенно, — продолжил Рэймонд, — я отдал приказ о перестройке войск, подгоне артиллерии, и переобмундировании — против зверя следовало идти в доспехах. И закрыл портал сам, едва чудище кинулось на моих людей. Я знал себя, и знал свои возможности — мне не требовалась магия, чтобы продержаться до повторного открытия портала и переброски войск. Я был уверен, что справлюсь. И я справлялся. До тех пор, пока рядом не возникло сияние. В следующую секунду все повреждения, что я нанес зверю — оказались на мне.
Не знаю почему, но после этих слов, я молча обняла Рэймонда, как могла, за пояс, но обняла, понимая что в тот момент потрясло его даже больше боли — подлость.
Рэймонд судорожно вздохнул, ощутив мои руки, и продолжил:
— Последним воспоминанием было то, как исчезает в этом сиянии зверь, уже совершено целый, без единой раны, зверь. А я остался лежать на прошлогодних листьях захлебывающимся в собственной крови калекой.
— Ужас, — прошептала я, с болью глядя в его глаза, — просто ужас.
А Рэймонд почему-то улыбнулся. Глядя на меня, обнимая мое лицо ладонями, просто улыбнулся и тихо сказал:
— Я рассказал тебе об этом, чтобы ты знала — друиды отличаются подлостью. И потому ты остаешься здесь. В этом круге.
Склонился к моим губам, прижался на краткий миг, и, отпустив, произнес:
— Я вернусь.
— Знаю, — прошептала я.
Но Правящего Кондора такой ответ не устроил, и он прошипел, дав выход всей своей ярости:
— Я знаю, что ты знаешь! Мне не этот ответ нужен, Арити, мне нужно чтобы ты оставалась здесь, до моего возвращения. Так что, ученая грамотная и все знающая дочь Вэлланда, просто скажи «Я буду ждать». И все, мне не требуется большего.
Его взгляд стал требовательным.
— Ну… — пробормотала я, — хорошо.
Едва ли мой ответ его удовлетворил, но тяжело вздохнув, Рэймонд повернулся к зверю и приказал:
— На выход!
Зверь послушался. Тяжело поднявшись, протрусил к выходу за два кольца ограждающего круга, и упал на траву там. Вот такой исход лорда уже удовлетворил полностью.
— Я скоро, — сказал он мне.
Сходил, подхватил свой меч, потом прошел к лиственнице, взял книгу, подошел ко мне, задумчиво перелистывая страницы, захлопнул книгу и передал мне, со словами:
— Не скучай.
Увы, мне не то чтобы не скучать не пришлось, мне даже почитать толком не дали. Для начала Рэймонд заключил зверя в клетку, вообще не слушая моих протестов, и… зверь почему-то был с ним полностью солидарен. Потом появились два армейских лекаря, они позаботились об обессиливших маме и миссис Этвуд, папа в итоге унес маму, несмотря на ее желание остаться, но в итоге вернулся, перебросив мне плед и подушку для сидения. Следом полетели два сандвича и фляга с водой. А сам отец устроился рядом с выжженным огнем кругом, достав флягу с виски, грустно посмотрел на нее, и засунул обратно за пояс, видимо приняв решение, что сейчас не самое лучшее время, чтобы расслабиться.
— Арити, доченька, — произнес он, когда я покончила с первым бутербродом, — объясни мне, что здесь происходит?
Пожав плечами, невозмутимо сообщила:
— Рэймонд вернулся.
— А то я не заметил! — высказал отец.
Я улыбнулась, глядя на папу даже с некоторым горделивым вызовом, потому что — Рэймонд взял и вернулся, а не все вот это «мы, деревенщина, а они — лорды».
Но стоило лишь об этом вспомнить, как я вспомнила и о другом — он действительно лорд, аристократ Алландии, и он вернулся, это так, но реальность остается суровой реальностью — я умная и образованная гордая дочь Вэлланда, а потому…
— Мне придется выбирать, — с тоской сказала я папе.
— Между своим никудышным лордом и Олтаном МакРгосом? — с нарочитой надеждой спросил папа, доставая свой бутерброд из мешка, видимо собранного для него прислугой.
— Нет, папа, ты что! — воскликнула я. — Между моими самым невероятным в мире лордом и… его библиотекой.
Отец подавился, закашлялся, посмотрел на меня и произнес:
— Да, дела… а главное выбор-то какой!
— Сложный выбор, — вздохнув, согласилась я.
— Я бы даже сказал — наисложнейший! — родитель мрачно взирал на меня.
И я с ним была полностью согласна — выбор предстоял наисложнейший. Но я не относилась к тем, кто долго пребывал в унынии… ну кроме всего этого сегодняшнего дня, а потому с энтузиазмом приняла решение:
— От помолвки до свадьбы месяца три времени — я успею все прочитать!
— А давай год! — поддержал отец.
— О, а так можно? — воодушевилась я.
Папа посмотрел на меня как-то странно, но, поразмыслив, иронично произнес:
— Арити, девочка моя, не должен был бы я тебе этого рассказывать, но, учитывая все обстоятельства, и тот факт, что он лорд… можно, солнышко, тебе все можно. Вить веревки из влюбленного мужчины — ваше, женское, самое любимое дело.
— Правда? — удивилась я.
— У мамы спроси, у нее в этом бооооольшой опыт, — правда папа, почему-то, этому рад явно не был.
