Существо продолжало дрожать и подтягивать коленки к подбородку. Острые, как и локти, бедра костлявые, тьфу!
- Я тебе денег дам, - сдался Тьялви. - И замуж - как обещал, приводи, кто нравится.
Наказанье бога зла и приключений тяжко вздохнуло и распрямилось.
Тьялви снова шарахнулся вправо, забыл о похмелье и, что хуже, о шкафе. И дозрел до второго - монастырь, колючая проволока на яйцах в три ряда и один поперек, пост на четыреста дней в году и систематические самоистязания в присутствии старшего настоятеля и матери-вещуньи.
Длинные волосы с остатками косичек в них были на самом деле. И густые ресницы, и все остальное, почему Тьялви принял парня за девку. Кроме сисек. Но их и вчера не было. Стоп!!!
- Я всегда все помню! - заявил он в лицо.
Губы искривились, Тьялви испугался, что сейчас оно заревет и выпалил побыстрее:
- Я всегда помню, что произошло, даже если напиваюсь в хлам! И не пьянею я долго!
- Да-а? - вырвалось у мальчиш-ш-шшш-аыыыыыыы! Хоть из окна прыгай.
- Да! Дурею - быстро, пьянею - медленно. И прикройся, смотреть противно!
- Лучше бы вам ночью противно было! - большие ореховые глаза стали еще ореховее от слез. - Я кричал, что не женщина, а вы что?!
- А что я? - заинтересовался Тьялви.
- А выыыы, - слезы уже катились по смуглым щекам и фингалу.
Оно встало, путаясь в тощих ногах, все избитое, в ссадинах.
В монастырь не возьмут, разве тренировочным болваном для палача.
Синяки и худые руки, обнимающие себя и рваную рубашку, почему-то убедили, что он выродок и насильник. И немудрено, что парень вырывался, а Тьялви сразу девку в нем увидел и продолжал, приняв за игру. Это как же теперь компенсировать, чтобы хоть на словах простил?
- Да, мужиков тогда не приводи, - задумчиво ляпнул Тьялви.
У него был шок и болела голова!
За полбечевки начало проясняться. Тьялви застегнул ширинку, умылся из бутылки с розовой водой, выяснил, что спальня - соседки вот этого вот. Соседка замужем, а вчера выдавали замуж другую девушку. Вот за это вот. И черный костюм - это наряд жениха. Невеста, в белом, при первой молнии в потолок уползла за комод. И теперь он, жених, не комод, к ней и подойти не сможет, потому что так опозорил - испортил свадьбу и лег под мужчинууууууу. Высморкаться Тьялви сунул носок. Мальчишка обжег его взглядом и снова скуксился, размазывая слезы по мордашке.
Тьялви заставил его надеть штаны, красивым узлом завязал над пупком драные полы рубахи, откашлялся и все развязал.
- Пойдем!
- Куда?!
- К твоей родне.
- У меня нет здесь родни!
- Тогда почему ты тут?
- Я - студент, практика у меня, - он заправил рубашку в штаны, стараясь совместить клоки и закрыть живот.
- А, э-э... кто за тебя здесь отвечает?
- Научрук, - парень снова задрожал нижней губой.
Нау-что? Да ну!
- А этот что тебе сделает?! Ты же сопротивлялся, я просто сильнее.
- Так виновата всегда жертва, - ресницы хлопнули несколько раз, смаргивая последние слезинки.
Тьялви выругался и согласился. Он и сам так считал всегда, потому что чего бросаться, если не спровоцировали?
- Я это... по праву первой ночи.
- И что?
- Да ничего.
- Ну и вот, - с завыванием подытожил парень.
- Все равно пойдем!
Тьялви ухватил кару небес за влажную ладонь и поволок за дверь, на ходу сдирая свои художества. Молния выдохлась уже, но блестела ярко, откуда знать инопланетникам, что безопасна?
Внизу сидела прорва народу, человек пять, все таращились на Тьялви и за него. Мужик с рожей лесного бандита икнул и заржал на всю комнату. Голова почти заорала, Тьялви перекосило, мужик постарше зажал придурку рот и начал извиняться, наперебой кланяясь.
- Не обижайтесь на него, милсдарь! Его в детстве уронили, так он теперь реакции путает. Над анекдотами рыдает.
- Рассол есть?
- Таблетки есть!
- Тащи, тогда не прокляну, - Тьялви нашел себе табурет, на соседний швырнул наказание.
Таблетки шипели, растворяясь в большой банке с восхитительной ледяной водой. Он пил долго, не упуская ни капли, под конец у него снова был целый череп. А в нем - привычная пустота. Как он влип?!
- Огласка ни в моих, ни в ваших интересах. Я согласен на любую виру, назначаете вы.
- А если мы к шерифам пойдем? - ржание переходило уже в гогот.
Тьялви аккуратно потянул за энергию, она нехотя провернулась, над раскрытыми ладонями загорелся красноватый огонек.
- Мистер Джоунс, вы западный квадрат хотели, - протараторило наказание полушепотом.
- Точно! Молодец... то есть какой мужественный мальчик! Даже в горе и несчастии думает о ближних, - у этого все было правильно: всхлип и нервный тик. - Граф Фирран-Дайрметский, милорд, отдайте нам территории за лесом, без погребов и каналов для труб, исключительно под раскоп, и... мы отвлечем Дамира от его боли и развеем...
Огонек в руках Тьялви стал ярче. Отдаст он эту помойку, на совесть давить зачем?! Она не привыкла, ей, может, тоже больно!
Листон ... ревел над анекдотами уже полчаса, не реагировал ни на слова, ни на пинок Кантары. Дамир кутался в одолженный Джоунсом пиджак и жалел, что не умеет как этот граф. Подпалить бы задницу.
