Луис посмотрел на Массимо. Старый наемник готов был скрывать ради него преступление, более того – братоубийство. Даже если сам Луис не согласится…
– Спасибо тебе.
– Да не за что, тьер. Поможете?
– Что делать?
– Раздеть его.
Луис кивнул и взялся за кинжал, безжалостно распарывая одежду. Тело было еще мягким и теплым…
Массимо куда-то ушел, потом вернулся, помог Луису завернуть Родригу в простой темный плащ, тщательно протер пол, каминную полку, кресло, проверил, не осталось ли где крови…
– Так-то лучше. Берите его за ноги, тьер…
Луис повиновался.
Он знал, что, когда все кончится, он напьется. До потери человеческого облика. До поросячьего визга напьется!
Арден милосердный, какая же он мразь. Мразь – и ничтожество.
Они положили тело Родригу в каком-то темном переулке. Кажется, их кто-то видел, но описать не смог бы – Массимо предусмотрительно замотал себе лицо шарфом, а Луиса заставил накинуть капюшон плаща.
Он же и распоряжался, а Луис повиновался, словно марионетка на ниточках.
Дома все было по-старому.
Горел камин, стояло кресло, и невозможно было поверить, что всего час назад…
Луиса затрясло.
Массимо толкнул его в кресло и встал рядом. Луис поднял на мужчину больные глаза, и Ольрат мысленно содрогнулся. Кажется, Даверт принял слишком близко к сердцу…
– Это я его убил.
– Нет.
– Если бы я не затеял этот разговор…
– Если бы у бабушки был бы… была бы она дедушкой, – отрезал Массимо, наплевав на грубость. Парня надо было срочно приводить в чувство, рехнется же…
Грубость не подействовала.
Массимо вздохнул, набулькал в кубок вина и снова чуть ли не силком влил его в Луиса.
– Прекрати. Это не ты. Это судьба.
– Это я…
– Нет. Если Преотец осуществит свой план, сколько вам жить останется?
– Дней десять-двадцать.
– Вот. Он бы все равно умер.
– А вдруг…
– В этой жизни нет никаких «вдруг». Ты сам понимаешь, что вы все обречены. И он бы тоже. Если бы не ушел от отца.
– Он не ушел. Я…
– Ты его не убивал. Он вырывался, споткнулся и ударился. Это несчастный случай. На его месте мог оказаться ты.
– Не оказался ведь.
– И теперь остаток жизни ты будешь себя за это казнить?
Второй кубок залить оказалось намного проще.
– Прекрати себя казнить. Здесь и сейчас – прекрати. Ты старался спасти брата, не твоя вина, что не удалось. Если бы он не умер, что бы ты сейчас сделал?
– Постарался бы убедить его.
– Не убедил?
– Напоить до беспамятства.
– Если не получилось бы?
– Увязал колбасой и отправил с надежными людьми в Росталь. Насильно. Пока отец не угробит себя.
– Брат бы тебя возненавидел.
– Но был бы жив.
– Вот. Ты не хотел его убивать. Ты сделал все, чтобы спасти его. Просто… не повезло. Месяцем раньше, месяцем позже.
Третий кубок отправился за вторым. Луис пьянел на глазах.
– Я дрянь, Массимо. Я просто мерзавец. Правильно Род сказал. А те, кто рядом со мной, погибают. Мама, Род…
– Живых пока больше. А люди умирают по разным причинам.
– Рядом со мной – только из-за меня. И тьер Эльнор из-за меня…
– Вы у него кого-то убили?
– Не я. Но я тоже виноват…
– А последнего Короля тоже вы?
– Нет… это еще до меня…
– Ну, хоть тут обошлось.
Массимо залил в Луиса еще кубок, справедливо полагая, что лучшее лекарство для бедолаги сейчас вино. Можно бы и бабу под бочок, но это лучше утром. Вот сейчас напоит бедолагу до беспамятства и пойдет поговорит с одной шустрой служаночкой.
Переживания удачно наложились на голодный желудок, спустя еще кубок Луис уже ничего не соображал, а потом и захрапел прямо в кресле.
Массимо вздохнул, стянул с него сапоги и кое-как поволок в спальню.
Вина поставить – похмелье у него будет нешуточное – и пойти постучаться к Дженни. Она девушка умненькая, шустрая, пусть посидит рядом с парнем ночку, а как проснется, или если его среди ночи прихватит – вина ему еще, да и под одеяло. Авось и отойдет.
Жизнь продолжается, пока мы живы.
Массимо искренне жалел Родригу, но это действительно был несчастный случай. Он-то сам видел! А дать Луису себя затравить?
Э, нет.
У него еще один брат, у него сестра, да и самого парня жалко.
