Наконец, таковое сыскалось - после почти целого часа блужданий и моих приглушенных ругательств, вызванных самим фактом упорных поисков. А также - четким пониманием того, что среди скаронов меня совершенно точно никто не потеряет, потому что наш путь был красноречиво отмечен рядами выстроившихся в боевые порядки воинов и множеством преданно горящих глаз, которыми нас провожали со всех сторон.
"Ну как? - ехидно осведомился шейри, когда кажущиеся бесконечными палатки, наконец, закончились и перед нами показалась невысокая холмистая гряда, за которой начинался лагерь валлионцев. - Нравится быть Иштой?"
Я нервно дернула щекой.
"Нет".
"Может, подальше уйдем? - со смешком предложил Лин, оглянувшись назад и увидев, что хоть за нами никто не пошел, но проводили очень внимательными взглядами. - Вдруг они решат напроситься в гости?"
"Не решат. Для этого они слишком хорошо воспитаны. Правда, если братики решат выяснить, в какой именно стороне мы с тобой решили встретить рассвет, на нас тут же укажут пальцами".
"Тяжело бремя славы, - лицемерно вздохнул демон, изучающе глядя на какую-то скалу. - Вот так доживешь до старости, а потом не будешь знать, под каким кустом присесть. Потому что как только решишь, что остался один, как из-под земли обязательно кто-нибудь выскочит и громко спросит, чего тебе надобно".
Я фыркнула. А потом и сдержанно усмехнулась, потому что сравнение он подобрал удивительно точно. Пожалуй, рядом со скаронами надежно, но при этом довольно хлопотно. При том, что они вроде как не навязываются, не лезут в душу, не бегут со всех ног навстречу, чтобы услужить или вякнуть какую-нибудь льстивую глупость. Однако я и к такому изъявлению уважения не больно-то привыкла. Поэтому их молчаливое почтение, смешанное с отчетливой вопросительной интонацией в устремленных на меня взглядах, доставляли определенные неудобства. Хотя, возможно, кому-то приходилось гораздо хуже. И вообще, кто-то мог сказать, что я шибко привередничаю.
"Конечно, привередничаешь, - согласился Лин, подслушивающий, как всегда, мои мысли. - Но я тебя понимаю. Иногда мне тоже хочется побыть одному, а продуваемая всеми ветрами палатка в центре огромного лагеря для этого явно не подходит".
Я молча кивнула, в который раз отметив, что он удивительно точно научился озвучивать мои ощущения.
Потом мы вместе изучили со всех сторон примеченную скалу, расположившуюся шагах в ста от последней палатки. Быстро огляделись по сторонам. Убедились, что мчаться нам наперерез с воплями: "Стойте! Куда же вы?!" или "Что же вы делаете?!" - никто не собирается. Дружно хмыкнули, порадовались суровым традициям скаронов. А потом, прицелившись, бодро взлетели наверх, намереваясь хотя бы какое-то время побыть одни.
Честно признаюсь, иногда мне просто необходимо остаться в одиночестве. Бывает такое настроение, когда никого, даже самых близких друзей, не хочется видеть. На время, конечно, но это время еще нужно выкроить. А мне в последние дни особенно не хватало тишины и покоя.
Лин прекрасно это чувствовал. Но, поскольку он для меня был даже ближе, чем друг или брат, поскольку я уже привыкла воспринимать его, как часть себя, то совсем не возражала против его присутствия. О чем он, разумеется, тоже знал и, как мне кажется, испытывал от этого понимания какую-то особенную, необъяснимую, но самую настоящую гордость.
Забравшись на самый верх, мы бок о бок уселись на краю скалы, свесили ноги вниз (ну, это я свесила, а он просто улегся рядом) и неподвижными взглядами уставились на медленно озаряющуюся солнечными лучами Степь.
Рассвет всегда красив, в каком бы мире он ни происходил и какие бы события этому ни предшествовали. Он бывает разным - золотым, розовым, даже кровавым. Но при этом неизменно привлекает взгляды той самой удивительной красотой, которая выдает истинное, ничем не замутненное совершенство. Которая каждый раз напоминает о том, как это было на заре времен. И ненавязчиво возвращает к мысли, что каждый день с первыми лучами солнца небо словно бы рождается заново. Точно так же, как и тогда, когда в едва созданный мир пришел Творец и громко повелел: "Да будет свет!"
Трудно сказать, почему меня всегда привлекал этот мимолетный миг, когда ночь неохотно уступает приближающемуся утру свои позиции, и небо внезапно освещается невидимым прожектором. Эти длинные золотистые стрелы, достающие, казалось бы, до другого края мира... пугливо прячущиеся от них тени... настойчиво наступающий свет, вырывающийся из-за горизонта целыми снопами... а потом кульминация этого великолепного спектакля, когда величественное, божественное, живительное солнце медленно и спокойно выплывает издалека, с каждым мгновением освещая все большие пространства, даря им свет, неся с собой жизнь, пробуждение и принося слабую надежду на то, что все будет хорошо. Ту самую надежду, от которой я опрометчиво отказалась и которой, как внезапно выяснилось, мне сейчас остро не хватало.
"Красиво, - зачарованно вздохнул Лин, неотрывно следя за разыгранным для нас двоих театром красок. - Аллар... как же это все-таки красиво!"
