Уильям с разгона врезался в пушку, схватив ее за дуло, и, одновременно расстреливая ствольную коробку в упор, стал отворачивать орудие в сторону. Луч отклонился, температура упала, и интерфейс Рэя вернулся в нормальное состояние. После очередной пули ионный луч прерывисто померкнул.
Пнув пушку, Уильям завалил ее, и выругался отборным матом. Стрельба стихла во всем цеху.
- Штурм завершен! - раздалось на общей частоте. - Всем отрядам перегруппироваться, и быть начеку!
Рэй медленно встал, все еще немой от ужаса. Стены и столбы были изуродованы ионными лучами. Всюду виднелись оплавленные рвы и отверстия. У укрытий лежали трупы. Наемников, полицейских, всех.
Спустя минут сорок на улице стемнело.
Рэй снял шлем, и прислонился спиной к уцелевшему столбу, встав рядом с Уильямом. Вскоре в цех влетели полицейские гравимобили. Из них вылезали сотрудники следственных структур и криминалисты, ставшие внимательно изучать местность и трупы.
Несколько тел наемников загрузили в гравифургоны, и увезли.
- Мощно мы обосрались, - констатировал Уильям.
- Зато выжили, - пожал плечами Рэй. - И сорвали сделку... Хоть частично. Людей пострадает намного меньше теперь.
- Да, - Уильям задумчиво опустил глаза. - А дилера не накрыли. Сколько их теперь искать? Мы их и так давно поймать не можем.
- Тут ты прав, - кивнул Уильям. - Я на этих козлов еще с двенадцатого квартала злобу затаил. Наемники там были в такой же форме, что и эти, - Рэй дернул головой в сторону ближайшего трупа.
В цех, заливая его светом фар, въехал грузовик полицейского спецназа.
- Ладно, - Уильям закинул оружие на плечо. - Валим отсюда.
- Валим, - согласился Рэй.
Они с выжившими (которых, к слову, было очень мало), загрузились в грузовик, и поехали к выезду с завода, видя позади ворота в цех.
Сегодняшний штурм стал для полиции большим поражением, стоившим больших потерь, и оставалось загадкой, получится ли поймать торговцев оружием с наемниками хотя бы когда-нибудь, не говоря уже о ближайшем времени.
Мир полон несправедливости. Подонки всегда на шаг впереди честных людей, у подонков всегда больше ресурсов, и подонки сильнее. Иногда казалось, что никогда не будет иначе. Хотя, наверное, так оно и есть.
Зло всегда побеждает добро.
Или нет?
Комната тускло освещалась дневной лампой. Хорнет лежал под одеялом, пытаясь уснуть. Проснулся он еще час назад, когда на часах было семь утра, но вставать не хотелось. Куда идти в такую рань? Выходные в ВКП - явление теперь редкое. Приходилось работать на износ из-за этих чертовых наемников с торговцами, сгрузившими на рынок треклятые ионные пушки.
Нужно было отоспаться.
Рядом тихо посапывала Гвена, жена Хорнета. Хорнет осторожно обнял ее, уткнулся в светлые волосы, и расслабился.
Мысли ушли, стал накатывать сон, но внезапно мозг завибрировал. «Твою мать!» - подумал Хорнет, недовольно распахнув глаза. Перед взглядом вспыхнул интерфейс с надписью: «Сообщение от Энни». Написано: «Хорошего тебе дня, солнышко».
Скривившись, Хорнет сел на край кровати. Одет он был в нижнюю часть теплого домашнего комбинезона, которая напоминала обтягивающее трико.
- Милый, ты уже встаешь? - сонно сказала Гвена, сладко потянувшись, а затем укуталась в одеяло. - Я тебе сейчас покушать сделаю. Еще пять минуточек.
- Не волнуйся, - улыбнулся Хорнет, с любовью взглянув на Гвену, и погладив ее по голове. - Я справлюсь сам.
Тяжело было разрываться между самоуважением и любовью всей жизни. Хорнета вынуждали изменять любимой Гвене, и выбора у него не имелось, ведь если информация о мастурбации просочится к начальству, то работы Хорнету не видать, как своих ушей. Узнай кто-то без общественной огласки - ничего страшного, но Энни угрожала выложить все в галанет на всеобщее обозрение, что стало бы для Хорнета сокрушительным ударом во всех отношениях.
На кухне Хорнет подошел к специальной нише, активировал над ней панель управления, и ввел нужную ему комбинацию символов. Каждый символ означал конкретный ингредиент в пище. Из стен ниши стали бить тонкие лучи, рисовавшие созданное блюдо снизу вверх, как на трехмерном принтере.
Когда Хорнет ел, на пороге кухни появилась Гвена, игриво на него взглянув. Вид у нее был сонный, но одновременно привлекательный и до невозможного милый. Она грациозно опустилась на четвереньки, как хищная кошка, и забралась под стол. Хорнет почувствовал прикосновения у себя в паху, чуть не поперхнулся, и сказал:
- Гвен, да давай потом! - с улыбкой говорил он, проглотив прожеванную пищу.
- Я настаиваю, - сказал она, и Хорнет, отодвинув тарелку, расслабился, готовясь отдаться плотской утехе.
Сначала Гвена ласково взялась за половой орган, поместила в рот, сделав пару приятных движений, от которых у Хорнета мурашки побежали по коже, а затем внезапно остановилась, прошептав:
- Это еще что... Это что такое? Что за царапины?
«Черт!» - подумал Хорнет, живо пряча хозяйство в штаны. С просони он совсем забыл о царапинах.
Гвена встала, скрестив руки на груди, и проговорила дрожащим голосом:
