Право, свобода и мораль полностью

Это различие между применением принуждения для поддержания морали и другими методами, которые мы на деле используем для того, чтобы сохранить ее, такими как аргументы, советы и увещевания, одновременно очень важно и очень часто упускается из виду при рассмотрении данной темы. Стивен, в своей аргументации против Милля81, по-видимому, большую часть времени забывает или игнорирует эти иные методы и то огромное значение, которое им придавал Милль. Ибо он часто высказывается так, как будто бы доктрина Милля означает то, что люди никогда не должны выражать какие-либо убеждения, касающиеся поведения их сограждан, если это поведение не причиняет вреда другим. Милль действительно думал, что «государство или общественность» не получает оснований для действий «в целях подавления или наказания»82, решая, что такое поведение хорошо или плохо. Но он не считал, что по поводу такого поведения или «жизненных экспериментов», которые его воплощают, «никто иной не имеет ничего сказать на это»83. Он также не считал, что общество могло бы «провести разграничительную линию там, где кончается обучение и начинается совершенное моральное безразличие»84. Выдвигая эти плохо обоснованные критические замечания, Стивен не только неправильно понял и поэтому неправильно изобразил позицию Милля, но и показал, насколько узко сам он мыслит мораль и процессы, благодаря которым она поддерживается. Ибо на протяжении всего эссе Милль озабочен ограничением использования принуждения, а не пропагандой нравственного безразличия. Он действительно включает в понятие принуждения или «ограничения», которые он не одобряет, не только поддержание морали при помощи права, но также другие императивные формы социального давления, такие как моральные обвинения и требования подчинения. Но катастрофическим непониманием морали было бы думать, что там, где мы не можем применять в ее поддержку принуждение, мы должны помалкивать и быть безразличными. В главе 4 своего эссе Милль прилагает большие усилия, чтобы показать, что у нас есть другие ресурсы и что мы должны их применять:

Обсуждение, совет, аргументация – все это, поскольку оно оставляет окончательное суждение за индивидом, может, согласно Миллю, использоваться в том обществе, где свободе отдается должное уважение. Мы можем даже «навязывать» другому «соображения в помощь его суждению и увещевания, чтобы укрепить его волю»85. Мы можем в крайних случаях «предостерегать» его о нашем негативном суждении или чувствах отвращения и презрения. Мы можем избегать его общества и предупреждать других против него. Многие могут подумать, что здесь Милль находится в опасной близости от того, чтобы санкционировать принуждение, даже хотя он считает эти вещи «совершенно неотделимыми от неблагоприятных суждений других»86 и их никогда не следует применять ради наказания. Но если в этом направлении он и ошибался, определенно ясно, что он признавал в качестве важной истины, что в морали мы не обязаны выбирать между намеренным принуждением и безразличием.