Орал он с таким напором, что из динамика шел треск. Тут к бабке гадалки не ходи, комендант такой нервный, потому что видел, какой в его кабинете разгром, и не может понять, откуда ветер дует. Но любопытно, что он сразу решил проверить безопасность кандидатов. Не кого-то обвинить, а именно проверить. Так положено? Или… есть основания полагать, что нам что-то угрожает? Связано ли это с последними событиями с воскрешением стражей разлома? В общем интересная реакция, наталкивающая на размышления.
Овчарка, пока хозяин упражнялся в красноречии, принялась обнюхивать этаж, как ищейка, и вот это меня сразу напрягло. Мой запах псина хорошо помнит.
— Вронский, чего ты выполз? А ты чего на меня вылупился! Что было вам сказано! Почему на вас положиться нельзя! — орал то в одну, то в другую сторону Косорылый, всё больше накаляясь.
Я виновато пожал плечами, понятно, что выдумывать отмазки тут не к месту. Один хрен он не замолчит. Ну пусть проорется, может, легче станет?
Я поймал на себе вопрошающий взгляд несчастного паренька-дежурного, с перепугу готового сквозь землю провалиться. Че делать будем? — как бы спрашивал он. Да чтоб я знал. Но вышло нехорошо, тебе поручили простейшее задание, а ты его благополучно провалил. В ответ на немой вопрос в глазах дежурного я снова коротко пожал плечами.
Кавказец продолжал обнюхивать этаж, подходил к комнатам, по несколько секунд стоял у дверей. Но, ничем не заинтересовавшись, фыркал и шел дальше. Ближе ко мне… учует же падла, вспомнит.
— Ладно, разлом с ним, — наконец, выдохся комендант. — Вы это… никого не видели?
Молодой дворянин напрягся, сразу покраснел. Понимая, что он вот-вот сболтнет лишнего, я заговорил первым.
— Друг друга разве что, — заверил я. — А кого ищем? Приметы есть?
— Никого, — как выстрел выплюнул комендант. — Просто так, мало ли…
— Мы бы вам сразу сказали, — подхватил дежурант.
— А ничего, э-э… — Косорылый задумался, подбирая слова. — Ничего странного здесь не замечали?
Он явно недоговаривал. Но если я прекрасно знал, из-за чего Косорылый взвинчен, то дежурант воспринимал странное поведение на свой счет. Покосился на шкаф, затряс башкой, готовый выдать нас с потрохами, но я снова вмешался.
— Никак нет, товарищ комендант. Никого и ничего! Я просто вышел поинтересоваться, как долго продлится наш домашний арест. Но если вы скажете, на что надо обращать внимание, то мы обязательно обратим.
Косорылый отмахнулся.
— Это я так, страхуюсь, на деле ситуация штатная, все под контролем, хотя… может, там, слышали, как лифт между этажами ездил? — все таки уточнил он.
Я хотел еще раз подтвердить, что мы ничего не замечали, но кавказец наконец подошел ко мне. Принюхался и глухо зарычал. Узнал, гаденыш. Ну здравствуй!
— Пшел отсюда, — процедил я, пытаясь отогнать пса.
Уходить пес не собирался, видимо, затаил обиду на то, как мы с Лапиком с ним обошлись. Не знаю, был ли он питомцем — или это обычный пес, но кем был точно, так это настырным гавнюком.
— Фу, свали на хрен, — снова «попросил» я.
Продолжая скалить зубы, пес гавкнул, привлекая внимание коменданта.
— Чего ты там унюхал, Мухтар! — раздраженно повернулся тот.
Не знаю, чем бы это закончилось, но из шахты лифта раздалось шуршание — кабина пришла в движение. Это услышал не только я, но и комендант. Косорылый резко обернулся, подозвал пса.
— Мухтар, ко мне!
Кавказец нехотя повиновался и, фыркнув, побежал к хозяину. Дрессированная псина. Не знаю, кто мог ехать в лифте (если только не воскрес в своем костюме связной, хотя тому красавцу лифт без надобности), но я воспользовался шансом по-своему. Приоткрыл дверь и в открывшуюся щелочку позвал Дуду.
— Чи-чи.
Сосед был занят тем же самым, на чём я его оставил — искал пятый угол. С серьезной миной ходил между кроватями. Заслышав меня, ломанулся к двери, и я тотчас вручил ему Лапика в одну руку, а нож в другую. Хомяк очухался, но выглядел все еще неважнецки. Сначала у Дуды блеснули глаза при виде ножа, но тут же при виде ушатанного питомца на лоб поползли брови.
— Какого…
— Просто заткнись.
И я захлопнул перед соседом дверь. То, что у лифта стоит Косорылый, он увидел, и только поэтому не попытался снова открыть дверь. Благо на это у Дуды хватило мозгов.
— Так, молодежь, сдрыснули в комна…
Дверцы лифта начали разъезжаться. Я впервые увидел Косорылого в деле. Резким взмахом он оголил лезвие клинка на своей трости, кавказца взял за ошейник — и прильнул к стенке, чтобы его не было видно из кабины. Только кого он там собрался кромсать? Первые мысли о нежданных гостях укрепились, и я не без интереса заглянул в открывшуюся кабину. Оттуда вышел один из наших соседей-кандидатов. Конопатый пацан с собранной в пучок копной рыжих волос. Торс оголен, рубашка висит на плече, на шее –красные отметины губной помады. Гордый, как главная обезьяна в вольере. Он увидел нас и подмигнул.
— Горячие у нас девочки — проверен…
Не договорил, потому что тут же проглотил язык. Комендант приставил к его шее лезвие. По этажу пронесся звук тяжело сглатываемой слюны. И через секунду — слова коменданта.
