Не то, чтобы я не хотел детей или боялся этого, просто я хочу, чтобы они появились тогда, когда… Да черт возьми, я не знаю – когда. Но точно не сейчас, когда мне не до конца ясно, чем кончится вся эта свистопляска. Не исключено что я и бошку свою не сберегу до ее завершения, какие тут дети.
Впрочем, ни разу не слышал, чтобы у кого-то из моих приятелей беременность жены стояла в планах. Все они раньше или позже разводили руками и говорили: «Блин, ну как не ко времени!» или «Твою мать, как она умудрилась залететь?».
Ну, понятное дело, это произносилось в узком мужском кругу – счастливой будущей маме такого говорить нельзя. Неважно, что у нее срока всего три недели, токсикоз, плаксивость и странные идеи («хочу что-нибудь эдакое, вроде колумбийской папайи») уже в наличии. И вот уже те, кто прошел сквозь этот ад под названием «её первая беременность», стоят и смотрят на своего друга, обреченного на восемь месяцев страданий, терзаний и забегов в ночные магазины за шоколадкой с орехами. В их глазах понимание и сочувствие, они-то знают, что у него впереди.
Правда, потом за все эти мытарства мужчинам положен бонус – три дня абсолютного счастья. Это короткий отрезок времени, когда дитё уже родилось, жена в порядке, но из роддома забирать их обоих пока еще рано. И вот в эти три дня, счастливый папаша успевает проститься с прежней жизнью навсегда и набраться позитивных впечатлений на будущее.
Я выскочил за дверь и вытер лоб – однако, она за меня взялась всерьез. И что примечательно – все, что я сейчас выиграл, это только отсрочка, не более того. Ой, беда, беда…
– Все готово, – заговорщицки произнесла девушка Лика с ресепшн, когда я с выпученными глазами пробегал мимо нее. – Привезли, как обещали, и украшения, и коробочку, я уже ее упаковала красиво, с бантиком.
– Чего? – у меня и из головы с этими делами вылетело, что здесь лежит подарок для Вики. – А, украшения. Это хорошо.
– Сейчас заберете? – деловито поинтересовалась Лика.
– Какой там, – отмахнулся от нее я. – Пускай полежит еще у тебя, не горит. Слушай, набери мне Зимина.
Мне пришло в голову, что его может и не оказаться на рабочем месте – на дворе-то вечер. Не факт, что он в кабинете все время сидит, может, он на коньках отправился кататься или шампанское где-то пьет.
– Прошу, – Лика протянула мне трубку, в которой уже слышался голос Зимина.
– Але, кто это? – нетерпеливо повторил он.
– Макс, это Киф, – поспешно ответил я. – Я к тебе сейчас зайти хочу, ты как?
– Ты ж был у меня сегодня? – удивился Зимин. – Чего тебе еще?
– Дело есть, – вздохнул я. – Неотложное.
– Ну, заходи, – Зимин тоже вздохнул. – Если неотложное.
– Харитон Юрьевич, – голос Лики был одновременно вкрадчивым и требовательным. Ну, скажем так – напоминающе-требовательным.
– Лика, мы обо всем договорились, – протянул я ей трубку. – Не надо мне напоминать об одном и том же по десять раз на дню.
– Так я и не о том, – девушка лукаво улыбнулась. – Вы подарочек заберете на обратной дороге?
– А может, и вовсе завтра, – задумчиво протянул я. – Если я с ним вернусь домой, она сразу может футлярчик углядеть, у вашей сестры на такие вещи нюх как у розыскной собаки. Ты завтра ведь не работаешь?
– Уже работаю, – Лика приосанилась. – Сменой с Клавдией поменялась.
– На вечеринку попасть хочешь? – предположил я.
– Хочу, – не стала таить девушка. – Мероприятие статусное, надо лицом посветить, и вообще.
– Как же это Клавдия отказалась от такого шанса? – поинтересовался я. – Странно.
– Она замуж вышла, – пояснила Лика. – У нее теперь маленькие семейные радости в приоритете.
– А другие сменщицы? – оперся на стойку я. – Они чего?
– Кто поспел – тот и съел, – гордо сообщила мне Лика. – Я была первой на раздаче.
– Молодец, – похвалил ее я. – Есть у меня чутье на людей. Ты давай коробочку спрячь, отдашь мне ее завтра вечером.
– Будет сделано, мой генерал, – забавно козырнула девушка.
Коридоры были пусты, лифт подъехал моментально – видно, никто никуда уже не спешил. Ну, оно и понятно – последний предновогодний вечер.
В холле продолжала вовсю идти подготовка к грядущему мероприятию. Несколько дюжих молодцев в спецовках устанавливали пресловутые плазмы, причем при взгляде на них у меня непроизвольно открылся рот. Я предполагал, что это будут большие телевизоры. Ну может быть – очень большие телевизоры. Но, елки-палки – не экраны же почти в размер очень и очень немаленьких окон холла. Я так думаю, что если меня поставить на меня и еще раз поставить на меня, то выйдет как раз высота одной плазмы. Ой, перебор это. А их – пять, и даже если они будут играть какие-нибудь «Пять минут», причем тихо-о-онечко, то все равно у меня есть шанс напрочь потерять слух еще в районе того паренька, у которого хороша дорога. Куранты же тут попросту выбьют мозги еще на третьем ударе.
Толстый и тонкий тоже были здесь, теперь они стояли около гирлянд, развешанных под потолком, и спорили про какую-то надпись.
– И ты думаешь, что она нужна? – саркастически спрашивал толстый.
