– Ладно пошли, – подойдя к своему забору, она распахнула калитку и прикрикнула: – Байкал, свои!
Вскоре Матрос, к разочарованию своему, убедился, что Гулиева нет дома. Плюхнувшись на незастеленную кровать, грубо спросил:
– Где он?
– С Севкой куда-то отчалил, – шмыгнула неожиданно носом Нинка.
– Не реви, слониха. Лучше подумай, где он может быть.
– Да кабы я знала…
Косарев повернул ключ, двигатель натужно заурчал, но не завелся.
– Что, не пашет твой «БМП»? – с участием произнес Мартынов.
«БМП» – так в отделе все называли зеленые, потрепанные, будто побывавшие в боевых действиях, «Жигули» одиннадцатой модели – собственность Косарева.
– Может, подтолкнуть? Прямо до Апрельска.
– Побереги силы, – нахмурился Косарев, повернул еще раз ключ, включил скорость и надавил на акселератор так, что машина, подобно вспуганному джейрану, сорвалась с места. Мартынов стукнулся головой о подголовник и чертыхнулся…
Сыщики хотели повидаться с людьми, входящими в круг знакомых Соболева. Райотдельские оперативники установили, что в гараже крутились постоянно двое – Всеволод Гарбузов и Мухтар Гулиев. Косарев уже прикидывал, на сколько преступлений их удастся раскрутить после первого допроса.
Допрашивать Косарев умел. Мало кто мог выдержать его напор, больше похожий на артиллерийскую подготовку. Ясно, что в гараже обрабатывались похищенные машины. И трудно допустить, что Гарбузову и Гулиеву это было неизвестно. Наверняка одна шайка-лейка.
– Возьмем Гулиева – и на опознание к Граерману, – велел Косарев. – Наверняка он и был тем вторым, с кем разбойничал Соболев.
– Да, похоже.
– Лишь бы местные опера не спугнули их.
– Будем надеяться…
Мартынов пригородный городишко Апрельск знал неплохо и показал, куда ехать. За фабрикой игрушек – местным промышленным «гигантом», ныне простаивающим, – поворот.
Дальше – мимо недостроенного культурного центра «Прогресс», возводившегося уже восемь лет, перед которым возвышалась фигура Музы болотно-зеленого цвета. Может, она и должна была напоминать замордованным невыплатой зарплаты, безденежьем, безработицей, сумасшествием перестроечных и постперестроечных голодно-свободных лет, утонувшим в беспробудном пьянстве и безысходности, в никчемных заботах и мексиканских телесериалах жителям о чем-то возвышенном и прекрасном. Однако больше статуя напоминала не Музу, а утопившуюся от тоски гипсовую девушку с веслом, выуженную рыбаками и сразу возведенную на пьедестал.
– За статуей направо. Там, где универсам, во двор, – как опытный лоцман, указывал Мартынов.
Дверь открыла поблекшая полная женщина с тусклыми настороженными глазами. Из большой комнаты доносились звуки работающего телевизора: «Луиза, как ты могла не сказать, что это наш ребенок?»
– Нам бы Всеволода Гарбузова, – сказал Косарев.
– Нет его, – напряженно и неприветливо сказала женщина.
– Косарев, областной уголовный розыск, – он показал удостоверение и прошел в квартиру.
– Что же это делается? Что вы все от сынули моего хотите? – всплеснула руками женщина, в ее голосе послышались базарные нотки.
– А кто и что еще от него хочет? – осведомился Косарев, окидывая взглядом заставленную безвкусной и дорогой мебелью, заваленную хрусталем и безделушками квартиру.
– Да еще двое, такие же, как вы, приходили. Из прокуратуры, – с неудовольствием произнесла женщина. – Везде бандиты, матерщинники, на милицию вся надежда, а вы, оказывается, сами не лучше! Ворвались, всю комнату Севы вверх дном перевернули. Я даже пригрозила начальству написать, а один из них, нахальный, знаете, чего говорит? Ох, ну и нахальный… Говорит: жалуйся, всю семью тогда пересажаем. Мол, прокурор обещал… Ох, ну милиция пошла.
– Не милиция, а прокуратура. Кстати, почему вы решили, что они из прокуратуры? – спросил Мартынов, усаживаясь на стул.
– Документ показали.
– Такой? – Косарев продемонстрировал свое удостоверение.
– Похож, но фотография с другой стороны была.
– Ясно. Как они выглядели?
Женщина нехотя и довольно сумбурно описала визитеров. Больше ничего заслуживающего внимания узнать не удалось.
– А где сын может быть?
– Когда муж в рейсе, он от рук совсем отбивается. У Соболева своего. Или у Мухтара Гулиева. Да что он натворил-то?
– Ничего страшного. Просто поговорить надо. Если появится – вот телефон. Пусть позвонит. Ему самому лучше будет…
Косарев опять с трудом завел двигатель и тронул «БМП» с места. Прямо под колеса кидалась ребятня, которая гоняла по двору, так что приходилось ехать осторожно.
– «Таинственные соперники, тайна пещеры Лихтвейса» – так, кажется, говаривал Остап Бендер? – Мартынов заразительно зевнул. – Кто они такие? И чего квартиру перерыли?
– Что не из прокуратуры – это несомненно, – сказал Косарев.
– Двигаем в Госконюшню к Гулиеву. Может, из него чего вытянем…
