Когда мальчика готовили к операции, как он сам позже рассказал, темнота, заволакивающая его глаза, рассеялась, и он увидел храм с высокими сводами и красным каменным фасадом. Из открытой двери храма исходило ослепительное сияние. Мальчик приблизился к церкви и увидел внутри неё прекрасного юношу, осенённого ярким светом, протягивающего к нему руки. Он говорил: “Иди сюда, Василий! Не бойся, ты выздоровеешь, я буду править рукой врача — операция пройдёт успешно”. Мальчик приблизился к юноше и, упав на колени, прислонил свою болевшую головку к его левой ноге. Юноша протянул руку и ласково погладил ребёнка… Операция закончилась успешно: зрение и подвижность конечностей у мальчика восстановились. Успех операции врачи считали чудом. Это произошло восьмого ноября — в праздник Святых Небесных Сил безплотных» (Иеромонах Трифон, «Чудеса последнего времени. Рассказы из жизни для взрослых и детей о чудесных исцелениях, видениях, помощи Божией, наказаниях»).
Да… шестое — ангелы это не энергетические хищники; общий замысел и область всей деятельности ангелов — созидание, помощь, страховка, защита, отдача, служение, откровение, спасение, освобождение… Ангелы — существа, ИЗЛУЧАЮЩИЕ духовный свет, неспособные к поглощению и агрессии…
О «свете» ангелов…
«Как солнечный луч из безоблачного неба, встретившись с видимыми ещё отражающими его облаками, из которых идёт дождь, распростирает многоцветную радугу и весь окружающий эфир блещет непрерывными и постепенно слабеющими кругами, так и природа светов поддерживается в бытии тем, что высочайший Свет (Бога) лучами Своими непрестанно осиявает умы низшие. И источник светов — Свет — неименуем, непостижим, убегает от быстроты приближающегося к Нему ума, всегда упреждает всякую мысль, чтобы мы в желаниях своих простирались непрестанно к новой высоте. А светы, вторичные после Троицы, имеющей царственную славу, суть светозарные, невидимые Ангелы. Они свободно ходят окрест великого престола; потому что суть умы быстродвижные, пламень и божественные духи, скоро переносящиеся по воздуху. Они усердно служат высоким велениям. Они просты, духовны, проникнуты светом, не от плотей ведут начало (потому что всякая плоть едва огустеет, как уже и разрушается) и не входят в плоти, но пребывают, какими созданы. Желал бы я сказать, что они вовсе неодолимы злом…» (Святитель Григорий Богослов, «Слово 6, об умных сущностях», из «Песнопений таинственных», эл. кн.)[43]
В самом деле, говоря о “трёх светах”, из которых первый — Бог, Свет высочайший, неприступный, неизреченный; «третий» свет — это человек, называемый тоже светом, ибо дух его озарён “Первообразным Светом”, который есть Бог; — ангелы есть «второй» свет, “некая струя” или соучастие Первому Свету» (по эл. кн. В. Н. Лосского, «Очерк мистического богословия Восточной Церкви»).
Седьмое… Ангелы способны к материализации… Это происходит в двух возможных режимах. И первый из них, наиболее распространённый заключается в том, что ангельская сущность «осеняет», «входит» в определённого человека и через «него» начинает нести добро другим людям — безвозмездно помогать, делиться, отдавать, наделять…
Второй режим — достаточно редкий, исключительный. Ангел «материализуется», он создаёт себе «плотное», человеческое тело и действует в нём в минуты некой критической ситуации, связанной с одним человеком, группой людей, или же для некого откровения…
Об одном известном случае указанной «материализации» одного Архангела…
Явление это совершилось в царствование братьев-царей Василия и Константина, называемых порфирородными, сыновей Романа Младшего, в патриаршествование Николая Хрисоверга (984–995 гг.), а повесть о явлении Архангела написана протом Святой Горы иеромонахом Серафимом Фииполом в 1548 году:
«Недалеко от Кареи, на отлогом месте между иноческими хижинами стоит одна келья с небольшой церковью Успения Божией Матери. В этой келье жил некий священноинок с послушником. Случилось так, что старец, пожелав выслушать всенощное бдение на воскресный день в Карейском храме, отправился туда, а благочестивый ученик, получив от него заповедь совершить службу дома, остался стеречь келью. При наступлении ночи он вдруг услышал стук в двери кельи и, отворив, увидел незнакомого инока, которого и принял с приветливостью и почтительностью. Когда настало время совершения службы, они оба начали со страхом и благоговением возносить к Господу Богу молитвенные песнопения: ночная служба текла своим порядком. Оканчивая канон, став пред иконой Божией Матери, они начали воспевать Честнейшую Херувим и Славнейшую Серафим. Домашний инок, полный сердечного благоговения ко Всепетой, пел обычную древнюю песнь св. Косьмы, епископа Маиумского: “Честнейшую Херувим” и проч. до конца, но дивный гость его, давая умилительному гимну иное начало, ангельским голосом пел так: “Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную, и Матерь Бога нашего”, - и к этому прибавлял: “Честнейшую Херувим” и проч.
