Третьему дни седмици наставшу вторнику, таже пакы от утра начинает безмолвие, не повеле себе стужати ни единому от братии, желаше паки причастник быти телу и крови Христове, понеже празднику наставшу преполовение пятьдесятници. Мне же с молчанием седящу у старца со учеником его, старец же глаюллше псалмы Давидовы со гласом не от единого ни от двою, но от многых избрание творя, таже пременяя пояше молосны. Пречистой похв:1лный канон, токе и Одигитрие, еще же и Мне шми съдсржим напастьми, таже и по Евангелии стих Богородиш, — Нс остави мене в человеческое предстоя. Се же беспрссмни творяше не единою ни дващи. но и миожицею паки тоже па чинаше, нам же дивящимся необычному его гранссословшо, ни понеже не смеяхом ни о чем же подвигнута слова, токмо ужасохомся, что хощет сие быти. Еще же, и якоже преже рех, заповеда не стужати ему. Дни же прешедшу, ничтоже ино не глагола ше, точью псалмы и прочая. Нощи же наставши, мне ему обычшч правило изглаголавшу, всю же ону нощь без сна препроводи в велице труда, мало седааше, а множае стояше, Егдаже бысть день, паки Иосиф сверши ему причастное. Старцу же спешно гото вящуся, таже понужаше нас к церкви, мы же с ним шествующе, спомогахом ему мало, таже в св. жертвенице седалище уготовихом ему. Божественен же службе свершившися, пакы причастник бывает телу и крове Христове По отпущении же службы изыде из церкве. Се же бе ему обычаи многолетный: не преже священник служивый излезе от олтаря, никогда же изыде из церкве. не прием благословения от служащаго священника Егдаже бысть в кельи, таже став в сенех, братьи со обою страну стояшим. въззре душевным оком на братию, а чюветвенным на образ Владычень и Пречистые его Богоматере, две святеи иконе имея, таке исполни очи слез, въздохнув глаголаше: Господи Вседрьжителю' Ты веси вся испытай сердца и помыслы, аще кто поскорбит мене ради грешнаго, въздажь ему, Господи, сторицею в се время и в будущий век живот вечный; аще ли кто порадуется о моей смерти грешна человека, не постави ему» Господи, греха (зрит бо сия обоя в братии). Мы же слышаще сия, ужасохомся, кождо свою съвесть в себе судию имать, паче же аз окаанный. Сия изъглаголав, таже ж повеле себе в келью вьвести; пакы начат утешителна словеса глаголати братии и радостным лицем, якоже забыти нам прежереченных глагол, комуждо по своей совести, якоже преже рех, себе зазревшу; глагол;иие бо не ощущати выше силы болезни. Мы же, сия видяще, мнехом–хощет легчае ему быти. Братия же понуждаху его и пищи причаститися, старец же не хотяше, токмо мало вкушаше нужа ради сыты, якоже множицею преже рех, таже брати подаваше, глаголя: пиите чашу сию, чада пийте аки последнее благословение, аз бо ксему не еще от сея пию или вкушу. И еще ксему многа утешительна словеса из глагола, таже възлеже на обычном своем месте, на нем же и к Господу по едином дни стыде. Отци и братие! да никтожс ми зазрит, понеже множицею себе именую. Увы моему окааньству! Аще ли себе умлъчу, вся имам ложна писати. Таже рече ми старец: Ииокентей! Аз же прилежно зрех на священную его главу, что хощет рещи. И глагола: есть у мене сосуд меда, прислали ми поминка, не помню, как его наричють. — Братья же рекоша кузня. — Возми себе, благословлю тя, понеже нужу мою исполнял еси, — мне же о сем много почюдившуся, что мене грешнаго и в таковъй немощи благословения своего сподоби. Таже братию со многым обрадованием отпусти, паче же понуди ити в трапезу, понеже обеду вход Аз же не терпях нимало отлучится старца, паки возвратихся скоро, обретох его по обычаю лежаща на своем месте, молитву творяща Аз же с молчанием стоях, таже по мале часе сотворь молитву, глаголах ему: Государь Пафнотей! не лучшает тебе, понеже всю неделю ничтоже вкусил еси пищи; чему, господине, молчиши? что еси здумал, кому приказываеши монастырь, братии ли или великому князю? о чем не глаголеши? Ему же рекшу: Пречистой, таже по мале глагола ми: брате Инокентей! правду ли се ты глаголеши? — Мне же молчащу, еда како смутих старца. — Мне, брате, кто приказывал? Пречистая сама Царица изволила, паче же возлюбила на сем месте прославити свое имя и храм свой воздвигла и братью совокупила и мене нищаго много время питала и покоила и с братьею, и мне пак в гроб зрящу смертному человеку, себе не могущу помощи, сама Царица как начала, так и устроити имать полезное своему дому. Веси сам, не княжьскою властью, ни богатством сильных, ни златом ни сребром воздвижесся место сие, но изволением Божиим и Пречистые Его Матери хотением Не требовах от земных князь даров кыих приати или приложит зде и хотящим даяти та, но всю надежю и упование положих о всем на Пречистую Царицу до сего дни и часа, в он же разлучити имать Содетель и Творец душю от телесе, и по отсюду отшествии Пречистая же Царица покрыет своею милостию от насилия мрачных и лукавых духов, и в страшный день праведного суда вечныя мя избавить мукы и со избранными причтеть. Ащели и я неку благодать получю, не премолчю о вас молитву творя к Господу. Сице убо поспешите, чисте живете, ни якоже при мне точью, но велми паче по отшествии моем со страхом и трепетом еде снасение соделывающе да добрых ради ваших дел и аз почию и по мне пришедшей вселятся добре, и по скончании вашем покой обрящете, и кождо в нем же зван бысть, в том да пребыает; своих мер, братие, не преходите, не полезно бо вам се, но и душевредно; над немощными братьями чювьством или паче рещи и обычаем не возноситеся, но длъготерпитс о них, якоже своим удопом. Ей, чада, поспешите добродетельми! — Сиа и инл полезная глаголав, умолче изнеможения ради.
