Преп. Исаак Сирин пишет, что по мере проникновения всей жизни подвижника началом истинно христианской любви, развивается, совершенствуется в нем знание. Духовное ведение осуществляется позднее делания добродетелей. По словам св. Отца, ум, не очищенный и не укрепленный благодатью, не в состоянии восходить к созерцаниям. В таком случае созерцание оказывается призрачным, мечтательным, ложным. Таким образом, истинное знание включает в себя не один теоретический момент, но и непременно нравственно-практический. По выражению преп. Исаака Сирина, «заповедь имеет нужду и в том, и в другом, — и в созерцании, и в деятельности».
Христианское знание имеет своим основным первоисточником реальное, живое, непосредственное воздействие Бога на человека, который становится восприимчивым к этому воздействию только при условии полнейшей самопреданности Богу, самоотверженной любви к Нему. Апостол Павел говорит: «Кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор.8:3). Вместе с тем истинное знание утверждается на вере, как на своем необходимом основании. Знание, уклоняющееся от веры, апостол Павел называет «лжеименитым» (1 Тим.6:20), т. е. не подлинным, а подложным, не заслуживающим даже этого имени.
Бог сообщает человеку прежде всего и преимущественно именно любовь, как существенное свойство Своей Божественной жизни. Это положение святоотеческого учения находится в связи с учением о том, что в Боге сообщимы человеку именно и только существенные свойства и действия Его жизни, самая же сущность, внутренняя сторона Его природы, человеку недоступна. Согласно этому учению, Божественную Личность человек познает в Ее существенных свойствах, проявляющихся в Ее отношениях к тварному миру. И эти свойства имеют несомненно объективное значение, поскольку они берут свое начало в Божественном Существе, и в Нем имеют свое основание.
Центральным объектом в духовной жизни человека выступает его сердце, поскольку оно является, по выражению свт. Феофана Затворника, «исходищем всех движений» человеческой личности, «исходищем всей его деятельности» вообще, и религиозно-нравственной в частности. Раскрывая святоотеческое учение об аскетическом делании, свт. Феофан указывает на то, что в деле религиозно-нравственного совершенствования с положительной стороны важно «все принять сердцем, все согреть в нем, вкусить, усвоить, лелеять», и вместе с тем с отрицательной стороны необходимо хранить «преимущественно сердце»: не давать «доходить возникающим движениям до чувства». В этой связи от христианина для преуспеяния в христианской жизни требуются внимание, бодрственность и трезвение. Под трезвением святыми подвижниками разумеется подвиг пребывания ума в сердце с целью охранения сердца от дурных движений, для достижения чистоты сердца. По словам Исихия, трезвение — это такой «духовный метод, который, при продолжительном и целесообразном его применении» совершенно избавляет человека от страстных мыслей, слов и худых дел». Подвиг трезвения обозначается в аскетической письменности различными названиями, в том числе «подвиг и труд ума» (преп. Макарий Египетский, преп. Иоанн Кассиан), «собрание» себя в одно место (преп. Исаак Сирин, свт. Василий Великий), «самособрание», «собрание внутрь» (свт. Феофан Затворник), «внутреннее делание» (Древний Патерик), «сокровенное делание», «духовное делание» (Исихий).
Христианская любовь обозначает именно свободную и сознательную любовь, соединенную всегда с самопожертвованием и самоотречением.
По учению Священного Писания и Святых Отцов Церкви, психическим центром, источником христианской любви является сердце человека. В некоторых местах Священного Писания сердце признается средоточием деятельности духа, т. е. той стороны человеческой личности, которая служит принципом направленной к Богу жизни. В силу этого сердце служит органом жизни веры, вообще религиозных отношений (Рим.6:17, 1 Пет.3:4, Еф.6:5, Кол.3:22, Мф.18:35, 2 Фес.3:5, Евр.10:22, Деян.7:39). По отношению к разуму человека, как к органу духа, сердце является началом господствующим. В святоотеческой письменности, в отличие от приведенного учения Священного Писания, значение сердца часто ограничивается, а иногда значение разума получает главенствующее значение по отношению к сердцу. Впрочем, у некоторых Отцов-аскетов (преп. Макарий Египетский, свт. Григорий Нисский) в полном согласии с Писанием, раскрывается учение о том, что именно сердце служит основным органом религиозно-нравственной, благодатной жизни.
Созерцание находится в самой тесной, неразрывной, необходимой связи с молитвой, так что одно переходит в другое — созерцание изливается в молитве, а молитва поддерживает, питает и укрепляет созерцание, сообщает ему содержание, крепость и силу. В понятие созерцания входит и молитва: жизнь, посвященная молитве и богомыслию, называется вообще созерцательной.
