К примеру, в курсовом сочинении на тему: «Кормчие патриарха Иосифа и патриарха Никона и их сравнительный анализ» учащийся Московской духовной академии в 1975 году писал: «Вступив на патриарший престол, Никон, в противовес государственному Уложению, внес в свое издание Кормчей несколько добавочных статей, подтверждающих основное убеждение патриарха о превосходстве власти духовной — священства над властью мирской — царством».
Русские революционеры-демократы подвергали резкой критике антинародную деятельность русской православной церкви. А.И. Герцен говорил: «Она… благословила и санкционировала все меры, принятые против свободы народа. Она научила царей византийскому деспотизму; она предписала народу слепое повиновение, даже когда его прикрепляли к земле и сгибали под ярмо рабства»[66]. В.Г. Белинский охарактеризовал ее так: «Церковь… явилась иерархией, стало быть поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем продолжает быть и до сих пор»[67]. Об эксплуататорской сущности церкви очень хорошо высказался Н.А. Добролюбов. По его словам, русская «православная церковь и деспотизм взаимно поддерживают друг друга; эта круговая порука очень понятна… у них благочестие подделывалось под царя, а не он следовал правилам благочестия. Известно, что монах, а особенно русский монах, готов за орден продать Христа и отложиться от самых святых своих убеждений (ежели таковые имеются)»[68].
Можно привести немало фактов возникновения социальных движений, участники которых под флагом «священного писания» боролись за «лучшую» церковь, за «хороших попов», «доброго царя-батюшку». Причем следует иметь в виду, что их протест против действительности не случайно был заключен в религиозную оболочку, — это объясняется временем, когда безраздельно господствовала официальная религиозная идеология, а другой они не знали.
Религиозное сектантство, ереси и расколы представляли собой определенную форму протеста разочаровавшихся и отчаявшихся народных масс против самодержавия, социального, политического и духовного гнета царизма и церкви.
Православное руководство, как активный поборник абсолютного господства светской и церковной власти, стремилось убедить паству в том, что всякая власть— божественного происхождения, а патриарх и царь — помазанники божии, его ставленники на земле.
В целях укрепления единства и повышения международного авторитета русской церкви в середине XVII века патриарх Никон при поддержке царя начал исправление богослужебных книг в соответствии с греческой православной традицией.
Противники Никона и его группировки изображали свою борьбу против неугодных им политических и церковных мероприятий как борьбу за «старую веру» и открыто заявили о выходе из никонианской церкви. В их числе было рядовое духовенство, имевшее непосредственное влияние на верующих. Раскол в православной церкви был окончательно закреплен Большим Московским собором 1667 года, который осудил не согласных с никоновскими реформами.
До начала XX века они именовались раскольниками, а в 1906 году по официальному царскому указу группа церквей и сект, отошедших от господствующей церкви, получила название старообрядцев. Более трех столетий над ними висело «заклятие», пока в 1971 году Поместный собор русской православной церкви не признал необоснованность прежних суждений и вынес решение «об отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам и в особенности к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы они ни изрекались».
Здесь нужно сказать, что патриарх Никон, возомнивший себя «помазанником божиим», тоже стал добиваться неограниченной власти, за что был впоследствии заточен пожизненно в монастырь. Все его начинания потерпели крах. Он хотел укрепить роль христианства в духовном объединении народа, а это привело к расколу в православии; он хотел возвысить светскую власть, но сам заразился честолюбием, пытался поставить себя от имени бога над царем и государством и был устранен с поста патриарха.
Неразрешимые противоречия эксплуататорского общества прямым образом отражались на попытках с помощью церкви сохранить и усилить влияние на массы.
Вдохновители раскола, или старообрядчества, стремились в свою очередь объединить разнородный по социальному составу «народ верующий», но также не добились успеха. Старообрядчество, не представляя собой единого целого, постепенно разделялось на множество течений, толков, сект. Крайний консерватизм в вероучении, обрядности, желание сберечь патриархальные бытовые традиции, отсутствие общего центра и руководства привели к постепенному ослаблению старообрядчества. В немалой степени тому способствовали царизм и православная церковь, которые долго совместными усилиями провоцировали духовное и физическое искоренение этого раскола.
