Православные традиции и обряды полностью

Но новая жизнь невозможна без усвоения новых свойств. «Не вливают… вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, а мехи пропадают;…но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое» (Мф. 9:17), то есть только с приобретением – через исполнение заповедей Евангельских и покаяние свойств нового человека можно влить в христианина «новое вино» – Духа Святого, дающего верующему вкусить, «как благ Господь» (Пс. 33:9). Тем самым открывается и подлинное значение христианского подвига, который является лишь необходимым средством для обожения, а не самодовлеющим источником святости, поскольку и высокая нравственность, и аскетизм возможны и по ложным мотивам. Преподобный Серафим так и говорит: «Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божия. Пост же, бдение, молитва, милостыня и всякое Христа ради делаемое добро суть средства для стяжания Духа Божия». И продолжает: «Заметьте, что лишь ради Христа делаемая добродетель приносит плод Духа Святого… Так что все же не в добродетелях дело, а в плодах Духа Святого, даруемого нам через них».

Поэтому далеко не каждое проявление благочестия и аскетическая жизнь сами по себе рассматриваются в Православии как явления безусловно положительные. В конечном счете, о подлинной святости свидетельствуют не наружное благочестие и не подвижничество, а богоподобные свойства, как очевидные знаки обожения христианина.

6. Законы жизни

Своей жизнью святые показали, к какой высоте богоподобия призван и способен человек, и что есть это богоподобие. Оно – та духовная красота («добра зело» (Быт. 1;31), которая является отражением невыразимого Бога. Эта красота, данная и заданная человеку в творении, раскрывается однако лишь при правильной жизни, именуемой аскетикой. О ней, например, о. Павел Флоренский так писал: «Аскетику… святые отцы называли… «искусством из искусств», «художеством из художеств»… Созерцательное ведение, даваемое аскетикою, есть… «любовь к красоте», «любо-красие». Сборники аскетических творений, издавна называющиеся «Филокалиями», вовсе не суть Добротолюбие в нашем, современном, смысле слова. «Доброта» тут берется в древнем, общем значении, означающем, скорее, красоту, нежели моральное совершенство… Да и в самом деле, аскетика создает не « доброго » человека, а «прекрасного», и отличительная особенность святых подвижников – вовсе не их «доброта», которая бывает и у плотских людей, даже у весьма грешных, а красота духовная, ослепительная красота лучезарной, светоносной личности, дебелому и плотскому человеку никак недоступная».

Аскетика, являясь наукой о правильной человеческой жизни, имеет, как и любая другая наука, свои исходные принципы, свои критерии и свою цель. Эта последняя может быть выражена различными словами: святость, обожение, спасение, богоподобие, Царство Божие, духовная красота и др. Но важно другое – достижение этой цели предполагает вполне определенный путь духовного развития христианина, определенную последовательность, постепенность, предполагает наличие особых законов, скрытых от взоров прочих (Лк. 8:10). На эту последовательность и постепенность указывают уже евангельские «.Блаженства » (Мф. 5:3—12). Святые отцы, основываясь на долговременном опыте подвижничества, предлагают в своих творениях своего рода лествицу духовной жизни, предупреждая при этом о пагубных последствиях уклонения от нее. Исследование ее законов является главнейшей религиозной задачей, и, в конечном счете, все прочие знания богословского характера сводятся к пониманию духовной жизни, без чего они полностью утрачивают свое значение. Эта тема очень обширна, поэтому здесь остановимся лишь на двух главнейших ее вопросах.