Мы одинаково далеки как от марксистского тезиса, что капитализм есть неизбежный этап развития производительных сил, так и от конспирологической идеи, что капитализм есть заговор. В каком-то смысле капитализм – это… случайность! Ссудный процент был легализован не от хорошей жизни, а как способ выживания Северной Европы (Голландии и Англии) в период т. н. «малого ледникового периода» и многолетних неурожаев. Массовый переход к «вовремя» возникшему протестантизму позволил «законно» экспроприировать богатства католических монастырей, а ссудный процент (пришедший через кальвинизм, иудаизированную версию протестантизма) запустил механизм индустриализации и перехода на новый технологический уклад. Когда же кризис был преодолен, климат потеплел, отцы-основатели Реформации облегченно вздохнули и… не решились отменять ссудный процент. Капитализм вошел в силу, за короткий срок успев показать свое явное экономическое превосходство над «застойным» феодализмом, а Ротшильды и Барухи усадили на трон златого тельца: «
Прежде всего, заметим, что монархия – это способ социального управления (уровень политики), тогда как капитализм – способ ведения хозяйства (уровень экономики). По идее монархия может быть при любом способе хозяйствования, обретая лишь те или иные специфические черты. Но насколько естественна монархия при капитализме, и не вырождается ли буржуазная монархия в нечто ублюдочное и отталкивающее, имеющее мало общего с «классическими» аристократическими монархиями?
Если мы непредвзято посмотрим на социальную мировую историю, то увидим, что монархическая система управления и капиталистический уклад редко уживались друг с другом. И это не случайно. Монархия имеет вертикальную структуру, она грезит о Божьем Промысле, монарх экзистирует себя как Божий помазанник. Капитализм имеет плоскую горизонтальную структуру, он предельно заземлен и прагматичен; все религиозные вопросы для него в лучшем случае личное дело каждого, а худшем – предрассудки и пережиток прошлого. Важно понимать, что эпохи Традиции и Модерна – не просто разные уклады или политические формы правления. Это принципиально важные цивилизационные парадигмы, враждующие и несовместимые, разные культуры и способы взаимодействия с миром. Мир Традиции наполнен религиозным смыслом и тайной, мир Модерна расколдован и рационализирован. Мир Постмодерна циничен и глумлив, он идет еще дальше, сметая остатки Традиции и «осадки гуманизма» везде, куда не дотянулся Модерн (семья, народ, культура, пол).
Когда монархия была в зените славы она или громила зарождавшиеся очаги капиталистического городского уклада, или изгоняла их на периферию империи. Весь «длинный XVI век» (условно период с 1453-го по 1648 год [21]) – век бесконечных религиозных войн, крестьянских восстаний и «славных революций» – это век борьбы уходящих со сцены монархий с присущим им феодальным укладом и приходящего на смену капитализма с республиками, парламентами и избирательными урнами.
В стане православных монархистов принято брать русское самодержавие как высочайший образец имперского правления. Мы не будем уклоняться от этой традиции и рассмотрим взаимоотношения русской монархической государственности с капитализмом.
На одном из ключевых этапов становления русской государственности (т. н. период «удельной Руси») А. Г. Дугин выделяет 4 историала (историал, по А. Корбену, – это последовательность смыслов, тогда как история – последовательность фактов и событий), маркируя их по сторонам света. Нам сейчас важны два историала: 1) Русский Север (включающий в себя Новгородские земли и Псков); 2) Русский Восток (Ростово-Суздальская и Муромо-Рязанская земли) [22].