Как же противостоять мамоне? По Златоусту, на личном уровне спасение состоит в отдаче своего имущества бедным, приведению своих запросов к необходимому минимуму. А на общественном уровне святитель предлагает последовать примеру Иерусалимской общины. Ибо именно такой коммунистический образ жизни Златоуст считал соответствующим Божьему замыслу:
«Но разве не зло, что один владеет тем, что принадлежит Господу и что один пользуется общим достоянием? Не Божия ли земля и исполнение ее?
Поэтому если наши блага принадлежат общему Владыке, то они в равной степени составляют достояние и наших сорабов: что принадлежит Владыке, то принадлежит вообще всем… Следовательно, для нас предназначено скорее общее, чем отдельное, владение вещами, и оно более согласно с самой природой» [XI:705].
О жизни в Иерусалимской общине Златоуст говорит такими восторженными словами:
«Это было ангельское общество, потому что они ничего не называли своим (…) Видел ли ты успех благочестия? Они отказывались от имущества и радовались, и велика была радость, потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения, все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные (…) Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это и кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, – так как то было Господне; не считали и своим, но – принадлежащим братьям» [IX:73].
«Не словом только, но и силою они засвидетельствовали о воскресении (…) И не просто силою, но – велию силою (Деян. 4,33). И хорошо сказал: благодать бе на всех, потому что благодать – в том, что никто не был беден, то есть, от великого усердия дающих никто не был в бедности. Не часть одну они давали, а другую оставляли у себя; и (отдавая) все, не считали за свое. Они изгнали из среды себя неравенство и жили в большом изобилии, притом делали это с великою честию» [IX:113].
Заметим, что само слово «мамона» Златоуст понимал, как некую общественную силу, которая сильна массово пленять людей и заставлять их работать себе, т. е. понимал именно как общественный грех, противодействовать которому нужно и на личном уровне, и на уровне общественном. Это уже недалеко от создания полноценной христианской социологии. Но…
