После взрыва на Котляковском кладбище, когда вся Россия узнала о проблемах, которые накопились в Обществе ветеранов Афганистана и которые таким страшным образом заявили о себе на всю страну, на «Герат», где охранником работал бывший морпех Костя Рокотов, посыпались многочисленные шишки, а тут еще, ко всему прочему, при загадочных обстоятельствах погиб основатель и президент Ассоциации ветеранов-афганцев «Герат» Олег Вишневецкий. И неожиданно для многих «Герат», выдержавший за годы своего существования множество наездов и наскоков от чиновников всех мастей, дал трещину — и буквально в считанные недели от его былого величия и многочисленных филиалов ничего не осталось. Нет, «Герат» не прекратил своего существования: остались еще верные Олегу друзья. Они собрались и выбрали президентом Ладу, вдову покойного основателя «Герата», чтобы сохранить преемственность и увековечить память Олега.
Конечно же, со смертью Олега в «Герате» изменилось многое: любой вновь избранный или назначенный, даже самый идеальный, человек никогда сразу не сможет заменить руководителя огромной организации, тем более всеобщего любимца. И первое время работы у гератовцев было мало.
Помаявшись с пару месяцев бездельем, Костя не выдержал и подал заявление об уходе из «Герата». Дальнейшую свою жизнь он представлял довольно туманно.
— Ну, найду, чем заниматься… — сказал он отцу, когда тот поинтересовался планами сына.
Когда отец предложил похлопотать за него на Лубянке, Костя наотрез отказался от перспективы пополнить славные ряды чекистов.
— Не хочу, чтобы мне указывали, как стричься, во что одеваться, — заявил он отцу, — все праздники, как ты, на работе… Да и что мне светит? Должность прапорщика в охране за сто долларов оклада? Нет, это не для меня!
— Посмотрим, что ты сам найдешь, — буркнул обиженно Рокотов-старший, — я, по крайней мере, своей стране служу. А вот ты какого себе хозяина найдешь…
— А я сам себе с усам! — неожиданно даже для самого себя заявил Костя. — Открою частное агентство, стану детективом и буду зависеть только от самого себя. Кстати, опыт в этом деле у меня какой-никакой, а есть. И связи… Вот, к примеру, в ФСБ есть прочные контакты — сам отец родной полковником там на хлеб зарабатывает, майор Воронов опять же…
— Я те дам связи! — Отец шутя показал ему кулак. — Не дай Бог узнаю, что ты нашу фамилию мараешь…
— Тогда что?
— Выгоню из дома! И не будет у тебя ни связей, ни угла своего, ни маминых котлеток на ужин…
— Да, об этом я и не подумал… — улыбнулся Костя и обнял отца за плечи.
— Не волнуйся, батя! Все будет нормалек, вот увидишь, ты мною еще гордиться будешь.
— Не говори гоп, пока не перескочишь… — Рокотов-старший любя шлепнул его ладонью пониже спины. — Иди уж, там мать котлеты приготовила — твои любимые, с чесноком…
Костик был упрямым и настойчивым парнем и искренне верил, что, сказав «а», следует говорить «б». Побегав по инстанциям, он вскоре действительно приобрел лицензию и открыл агентство. Назвал его Константин «Барс» — по кличке, которой его звали ребята из морпеха, когда они с полгода провоевали в Чечне. Весь кадровый состав агентства состоял из него одного — денег ни на секретаршу, ни на помощников не было. Он дал на последнюю оставшуюся у него заначку рекламу в десяток газет — и через несколько дней уже беседовал со своим первым клиентом. Вернее, это была клиентка: молодящаяся сорокалетняя особа в шикарной песцовой шубе.
Дама попросила Константина проследить за собственным мужем: у нее возникли подозрения, что тот заимел на стороне молодую любовницу и тратит на нее чуть ли не половину зарабатываемых денег. Костик так и не понял, что ее больше огорчало: сам факт измены или то, что муж дает любовнице денег больше, чем законной жене…
Работа была непыльной. Владелица шубы заплатила ему вперед, а когда Константин притащил ей пару фотографий, на которых он ухитрился запечатлеть полуголых любовников, занимающихся сексом в «Вольво» мужа, та выдала ему сверх общей договорной оплаты премию: «за отличный вещдок», как она образно выразилась.
Первый блин не оказался комом; работа потихоньку, но покатила. С легкой руки довольной клиентки к Рокотову-младшему чуть ли не косяком пошли обманутые, брошенные, запутавшиеся женщины — и Константину ничего другого не оставалось, как продолжать вести многочисленные амурно-финансовые дела. Потихоньку это стало его основной специализацией, и в Москве благодаря его быстрой и качественной работе за ним упрочилось профессиональное реноме. В определенных кругах его уже знали, хвалили, панибратски называли Барсиком и рекомендовали при случае своим друзьям и знакомым.
Хотя этот вид сыска и приносил неплохой доход, но — как уверен был Константин — в глазах отца-чекиста был делом постыдным. Поэтому Рокотов-младший или вообще отмалчивался о том, чем он зарабатывает на жизнь, или отшучивался.
— Боюсь, загулял наш парень… — говорил старший Рокотов своей жене. — Как ни увижу его, он все с бабами. И днем и ночью — одно на уме. На содержании он у них, что ли? Вон сколько денег в последнее время приносит.
