В этот момент Пугачев показался мне даже довольным, как будто и сам рассчитывал поживиться в результате реализации подобной гипотетической затеи. Меня его мина взбесила, хотя я толком не осознавал, из-за чего.
— Брось, — заявил я холодно, — неужели ты думаешь, что реально спровоцировать конфликт между Украиной и Россией? Да, допустим, у политиков, может, и хватит ума на нечто такое, с них станется, но ведь есть же, в конце концов, международные организации. Совет Европы, Парламентская ассамблея ОБСЕ, наконец…
— А где была твоя долбанная ассамблея, когда Грузия в прошлом году сцепилась с Россией?! — Пугик ощерился широкой и, одновременно, абсолютно недоброй ухмылкой. — Ты, Журавлев, живешь устаревшими стереотипами, от них разит нафталином, не замечал? Спору нет, четверть века назад, когда мы с тобой в школу бегали, если б диктор в программе вечерних новостей сообщил, что штурмовики РСФСР ловко расколбасили грузинскую танковую колонну, народ бы его слова как первоапрельскую шутку воспринял, — Пугик воздел указательный палец к потолку. — Причем, Журавлев, обрати внимание, как вполне безобидную шутку, поскольку подобный расклад в ту представлялся совершенно невероятным, согласись. Только — много воды с тех пор утекло…
Какое-то время мы оба молчали, наблюдая за дорогой. Я первым нарушил тишину.
— Ты действительно думаешь, будто конфликт в Крыму может перерасти в войну?
— К сожалению, да, это вполне реально, — после короткой паузы ответил Пугик. — Россию и Украину могут столкнуть лбами. Силенок хватит. И опыта, кстати, тоже. Разделяй и властвуй, слышал такую римскую поговорку? — он ощерился.
Я подумал о своих девочках, оставленных мной в «самый подходящий момент». О шефе, который привык дергать меня по всякой надобности и без нее, словно я неодушевленный предмет, а еще о том, что, пожалуй, никуда бы не поехал с Игорем и Ольгой, если б мой старинный институтский приятель разоткровенничался бы чуть раньше. Скорее, сказал бы Светлане, чтобы собирала манатки, забрал бы семью с собой. Вместе — гораздо спокойнее.
— Все будет хорошо, Сережа, — раздался из-за спины голос Ольги. Наверное, она разглядела в зеркале заднего вида, как у меня вытянулось лицо.
— Что-то, Пугик, пять часов назад ты не был таким пессимистом, — холодно обронил я. Ссориться не имело смысла, но, врать не стану, он меня задел.
— Пессимист — есть хорошо осведомленный оптимист, — нравоучительно изрек Пугик.
— Не заметил, чтобы ты был столь осведомлен вчера вечером, — еще холоднее бросил я, — У тебя, видать, прямая связь с серверами ЦРУ или АНБ…
— Прямой нет, — с наигранной беспечностью отозвался Игорь. — Но, кое-какие нюансы мне известны, спасибо коллегам из Моссада.
— Может, следовало и меня просветить?
— А чем я, по-твоему, занимаюсь?!
— Хороша ложка к обеду…
Пугик хмыкнул, потом кивнул.
— Стал бы я раньше такое говорить, Журавлев. У твоей Светки и без того глаза были круглыми, как у лемура, что я, дурак, что ли? К чему женщину даром пугать?
— Даром?
— Да она б тебя с нами не отпустила.
Настал мой черед хмыкать. Последняя фраза прозвучала, как если бы мы снова стали подростками, и вели речь о какой-нибудь рыбалке, куда родители вполне могли и не отпустить. Отвернувшись, уставился в окно, на проносящиеся мимо темные частоколы: ближний — из торчащих по склонам деревьев, и дальний, где теснились стоявшие плечом к плечу вершины. Отчего-то подумал о двух ленточных пилах, движущихся с разными скоростями, но одинаково опасных для жизни.
— Не бери дурного в голову, Серега, — примирительно сказал Пугик. — Все будет путем. Сам прикинь, разве я стал бы тебя срывать, если б опасался, что прямо завтра грянет гром. Я тебе вполне вероятную перспективу обрисовал, на будущее…
— Если не знаешь, зачем языком болтаешь, — проворчал я, не оборачиваясь.
— Думающие люди должны понимать, куда все катится, — ответил Игорь. Судя по тону, не обиделся. — Страусиная политика сегодня не проходит, Серега, потому как пинок под хвост, это минимум, на что надо рассчитывать, занимая позицию — голова в песок. Могут ведь и по самые помидоры зарядить…
— Игорь! — запротестовала с заднего сидения Ольга.
Он пропустил ее слова мимо ушей.
— Вероятно, нам стоит ожидать неприятностей ближе к зиме.
— Почему к зиме? — удивился я.
— Так ведь президентские выборы грядут. Плюс, безработица, если негативные тенденции в экономике сохранятся, а они никуда не денутся, некуда им деваться. Цены выскочат до неба, а простые люди к январю-февралю последние свои заначки дожуют. Не подбросят добрые звездно-полосатые дяди с Уолл-стрит Украине очередной кредит, и ку-ку, пиши, пропало. Массовые неплатежи спровоцируют массовые, опять же, отключения электроэнергии. Когда плюсов, я для тебя лишь основные назвал, накопится столько, что они по всем понятиям превратятся в кресты с погоста, пойдет жара. Сразу после крещенских морозов…
— Умеешь ты успокоить…
— Успокаивать — не по моей части, Журавлев, — ехидно улыбнулся Пугик. — Нуждаешься в успокоении, найди себе психоаналитика. Ну, или ксендза, что ли, на худой конец…
Минут пятнадцать проехали молча.
