Право на судебную защиту предполагает возможность для каждого получить ее своевременно, компетентно (грамотно, профессионально), в том числе и при наличии пробела в процессуальном законодательстве. Содержание этого принципа имеет исключительно важное значение, оно, по сути, лежит в основе формирования дискреционных полномочий судов, их прерогатив в определении средств защиты нарушенного права в случае недостаточности процессуального и материального закона.
Одним из основных элементов, необходимой предпосылкой права на судебную защиту является доступность правосудия. Она следует из природы суда как власти, назначение которой состоит в своевременном и компетентном разрешении всех правовых и социальных конфликтов, подведомственных суду. Принцип доступности правосудия как основополагающее начало в организации и деятельности судебной власти начал формироваться в российской юриспруденции в конце 90-х годов прошлого века после вхождения страны в пространство юрисдикции ЕСПЧ. Практика данного Суда по толкованию ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод способствовала формированию стандарта доступного правосудия[361], который и был рецепирован российской практикой осуществления правосудия.
Начала всеобщности и недопустимости ограничения судебной защиты, закрепленные в российской Конституции (ст. 46), позволили науке и практике найти правовые связи и развить данный принцип как один из основополагающих в регулировании организации и деятельности судебной власти. Выведение названного принципа из положений ст. 46 Конституции РФ представляется теоретически верным и практически необходимым. Названная норма четко указывает, что в российской правовой системе не могут вводится какие-либо юридические условия, которые могли бы препятствовать обращению граждан в суд за защитой прав и своих законных интересов, что означает именно такой свободный доступ.
ЕСПЧ в 1975 г. истолковал ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод как защищающую право каждого на доступ к правосудию. Как видно из текста, это право не закреплено в данной норме буквально и некоторые члены Суда придерживались мнения о том, что ст. 6 защищает права лиц, в отношении которых судебное разбирательство уже ведется, и именно на основании этого факта вступают в силу гарантии справедливого судебного разбирательства. Однако большинство судей убеждены, что Конвенция призвана максимально гарантировать закрепленные в ней права и основные свободы, и признали доступ к правосудию органичной частью права на справедливое судебное разбирательство.
По мнению ЕСПЧ, было бы немыслимо, чтобы п. 1 ст. 6 содержал подобное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищал бы в первую очередь то, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями, — доступ к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства. Таким образом, право доступа к правосудию является одним из неотъемлемых составляющих права, гарантированного п. 1 ст. 6[362].
Безусловно, это решение имело огромное значение как для сообщества в целом, так и для правовых систем государств-участников, а более всего для развития принципа гарантированности судебной защиты в национальных правовых системах, в том числе в Российской Федерации, хотя данное решение было принято задолго до вхождения России под юрисдикцию ЕСПЧ.
В скором времени сформулированные ЕСПЧ выводы воплотились в нормы международного права. Были приняты документы Комитета министров Совета Европы, исходящие из того, что право на доступ к правосудию "защищается ст. 6 Конвенции". Таковы, в частности, Резолюция "О судебной помощи и юридическом консультировании" 1978 г., Рекомендация "О средствах, способствующих доступу к правосудию" 1981 г.
Для российской практики это важнейшие элементы выработки стандартов должного правосудия, в том числе посредством судебного применения международных норм. Суд руководствуется в своей практике названными стандартами, и это позволяет ему осуществлять функцию правосудия в соответствии с конституционными целями и международными стандартами, не ожидая соответствующего решения законодательного органа.
