Принципы конституционности, конституционной законности, верховенства Конституции, ее высшей юридической силы и прямого действия на территории всей страны должны быть обеспечены именно органами судебной системы, поскольку на них возложены функции охраны Конституции РФ. Поэтому особым средством реализации рассматриваемого принципа является деятельность судов по осуществлению судебного конституционного контроля; судебного контроля в отношении органов законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления, общественных организаций, предприятий, учреждений и организаций, их должностных лиц. Для реализации функций конституционного контроля в специальных процедурах созданы судебные органы конституционной юстиции — Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов РФ. Общие и арбитражные суды также наделены полномочиями по лишению юридической силы законодательно дефектных нормативных актов: либо непосредственно своим решением, либо путем инициирования процедур в конституционных судах, что зависит от вида и уровня нормативного акта.
Глава 24 ГПК РФ устанавливает особенности процедур по рассмотрению дел о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части, предусматривая, что гражданин или организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией РФ, законами и другими нормативными правовыми актами, вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.
Статья 29 АПК РФ регламентирует аналогичные полномочия арбитражных судов, устанавливая, что арбитражные суды рассматривают в том числе дела об оспаривании нормативных правовых актов (в сферах экономики и предпринимательства по определенному в данной норме перечню). В данных полномочиях судов принцип законности выступает как воплощение судебной деятельности, стоящей на страже закона и не допускающей его нарушение самими государственными органами в принимаемых подзаконных актах и законодательстве субъектов РФ.
Полагаю, что в современной юриспруденции принципы конституционности, законности получают более глубокое понимание, поскольку их органично дополняют требования правового характера самой Конституции, принимаемых законов, постулат о недопустимости действия актов, противоречащих Конституции РФ и федеральному закону. Следовательно, принцип конституционной законности в организации и деятельности судебной власти означает не только источник этих средств для судебной власти, но и творческое их взаимовлияние друг на друга. Судебная власть учреждена Конституцией, и все действия власти основаны на конституционных нормах и принципах, но, с другой стороны, деятельность суда как самостоятельной и творческой власти развивает базис конституционности и законности, поскольку только суд толкует нормы Конституции РФ и осуществляет казуальное толкование законов.
Преломление этих норм и принципов в судебном применении направляет их движение по "правовому коридору", придает им правовое, гуманистическое звучание и выявляет их истинный, правовой смысл в современном праворегулировании, находит пути соединения норм с глубинными ценностями личностного и общественного бытия.
Как точно подмечает С.С. Алексеев: "Правосудие — это не механическое претворение в жизнь писаных юридических норм… суд призван прежде всего утверждать дух права, глубокие правовые начала… правосудие выполняет функции по созиданию права"[378]. Или, как писал один из самых ярких представителей российской цивилистики конца XIX столетия И.А. Покровский: "…Несмотря на всякие учения о безусловном главенстве закона, в действительности судья никогда не был и никогда не может стать простым механическим применителем закона, логической машиной, автоматически выбрасывающей свои решения. Его деятельность всегда имеет творческий элемент, и игнорировать этот последний значит также создавать себе вредную фикцию, закрывать глаза перед неустранимой реальностью. Закон и суд не две враждебные силы, а два одинаково необходимых фактора юрисдикции. Оба они имеют одну и ту же цель — достижение материально справедливого; закон для достижения этой цели нуждается в живом дополнении и сотрудничестве в лице судьи. И нечего бояться этой творческой деятельности судьи: судья в не меньшей степени, чем законодатель, сын своего народа и в не меньшей степени носитель того же народного правосознания"[379].
