Самостоятельность судебной власти тесно связана с профессионализмом и компетентностью ее представителей, возможностью независимо от других властей толковать и применять право, защищать его от нарушений со стороны кого бы то ни было. К сожалению, превышающая допустимые нормы нагрузка, большая ответственность и несоответствующее вызовам времени материально-техническое обеспечение превращают деятельность судей в малопривлекательную профессию. В последнее время к этим неблагоприятным обстоятельствам добавилась опасность судейской работы. Судьям и их семьям часто угрожают, их жизни подвергаются опасности. Как следствие, многие судьи уходят в отставку, предпочитая работать не в судах, а на более высокооплачиваемых и менее ответственных и опасных должностях в других, в том числе коммерческих, структурах.
Необходимы усилия по улучшению восприятия судебной власти общественным сознанием. Из года в год в посланиях Президента РФ Федеральному Собранию подчеркивается, что на судебную власть подчас смотрят как на периферийный государственный институт, забывая, что без полноценной судебной власти остальные ветви государственной власти не эффективны, из-за ее слабости не срабатывают новые принципы управления и действенность Конституции РФ без укрепления судебной власти невозможна.
Российская судебная система, как и судебные системы стран Восточной Европы, после 1989 г. претерпела значительные изменения, которые были связаны с закреплением в конституциях этих стран принципа правового государства и перехода на демократические начала. Рассматривая с данной точки зрения законодательную эволюцию постсоциалистических стран, нельзя не заметить, что переход к демократическим режимам не всегда сопровождался полным принятием концепции Ш. Монтескье о разделении ветвей власти. Приходится констатировать, что влияние исполнительной власти в рассматриваемых нами государствах еще слишком велико[231]. С 1989 г. постсоциалистические страны вступили в так называемую стадию переходного права (transitional law, droit de la transition)[232], т. е. они, отказавшись от одной институциональной модели, стали создавать новую модель, которая в некоторых странах[233] пока так и не получила завершенный вид. Вместе с тем необходимо учесть два обстоятельства, которые отличают страны Восточной Европы и Прибалтики от России и Украины.
Постсоциалистические страны в политике выстраивания правоохранительных и судебных институтов с конца 1980-х гг. имеют по крайней мере две общие тенденции.
Первая тенденция состоит в том, что неизмеримо сильнее, чем в России, восточноевропейские и прибалтийские страны стремились вернуться к своим докоммунистическим истокам и отказаться от всего советского наследия. В этом плане показателен пример с институтом люстрации, неизвестным России, но сыгравшим большую роль в ряде стран Восточной Европы и Эстонии при переходе на демократические принципы как всей политической системы, так и судебной системы и органов прокуратуры[234].
Вторая тенденция заключается в том, что восточноевропейские и прибалтийские страны стремились войти в Евросоюз как полноправные члены, т. е. они выказывали полную готовность перенять весь опыт построения судебной системы и законодательства на демократических началах. Россия не стремилась в ЕС, хотя некоторые европейские нормы нашли отражение в ее внутреннем законодательстве. Большинство норм, на которые ориентировались постсоциалистические законодатели, содержатся в ряде законодательных актов ЕС, касающихся судебной власти: Процедуре эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов ООН (1985); Рекомендации Совета Европы N R (94) 12 о независимости, эффективности и роли судей (1994); Европейской хартии о статусе судей (1998); Бангалорских принципах поведения судей (2002); Копенгагенских критериях для получения членства в ЕС (1993).
Копенгагенские критерии включают подробное описание порядка создания судебных органов, чтобы судьи могли действовать в соответствии с основными правилами надлежащей процедуры. Наиболее комплексным показателем состояния судебной системы стран Центральной и Восточной Европы и СНГ является индекс судебной реформы (judicial reform index (JRI)), разработанный в рамках Правовой инициативы для Центральной и Восточной Европы Американской ассоциацией юристов (ABA/CEELI). Этот индекс на протяжении ряда лет, начиная с 1999 г., считался по 30 показателям, включая:
1) качество образования и представительство меньшинств;
2) судебные полномочия;
3) финансовые ресурсы;
4) структурные гарантии;
5) подотчетность и прозрачность;
6) эффективность.
Эти показатели объективно отражали недостатки системы и проводимых реформ[235].
