– Роза Самуиловна одобрила мой выбор. Тем более что навещать ее и Михаила Исааковича я смогу довольно часто – кроме каникул, можно приехать и на выходные от занятий дни. Километров-то тут всего – чуть больше сотни. Как видишь, проблемы выбора учебного заведения у меня нет. Проблема подготовки к экзаменам для меня тоже не существует – я отлично помню весь материал из техникумовской программы. А вот сходить в банк – это действительно серьезно. Я думаю, что от меня там потребуют полный письменный отчет, ведь кроме стипендии, я еще получала материальную помощь от банка. И еще остается вопрос – одобрят ли там мой выбор института и специализации. Но все это через неделю. Сначала тебя проводим, а потом я займусь своими делами. Петя, ты уезжаешь так далеко и, мне почему-то кажется, очень надолго! Это огромное расстояние преодолеть не так-то просто. Конечно, есть авиарейсы, но они стоят определенных, для нас с тобой пока недосягаемых денег. Возможно, через пять-шесть лет, когда мы будем работать, для нас стоимость билетов и не покажется такой потрясающе большой, но пока… Нет, Петя, ты не сможешь, каждый год приезжать домой. И я в этом почему-то уверена.
– Зося, снова старая песня. Если я даже и не смогу приехать, то на телефонный звонок и у меня, и у тебя, наверняка, деньги найдутся. Все, давай закроем эту тему. Не ленись сама мне писать, и все будет хорошо!
– Я понимаю, что такая односторонняя связь тебя вполне устроит. А как быть мне? Я тоже хочу о тебе все знать.
– Так ты письмо напиши, а вслед мне позвони и спроси, получил ли я письмо. Вот все и узнаешь – засмеялся Петя.
Одна неделя беспечных, веселых и очень грустных дней пролетела мгновенно.
Петя уезжал. Роза Самуиловна и Михаил Исаакович приехали вместе с Зосей на вокзал, но почему-то отправление поезда не стали ожидать, пожелали Пете будущие генеральские погоны, попрощались и уехали.
Петя и Зося стояли на платформе возле большого, затасканного по студенческим отрядам, чемодана. Петя был в каком-то приподнято-возбужденном состоянии, улыбался и шутил. Зося, наоборот, с каждой минутой все более мрачнела и замыкалась в себе.
И вот, на перрон, сопя и постукивая колесами, въехал веселый, какого-то голубенького цвета, пассажирский состав. Проводницы откинули ступеньки, и пассажиры начали подниматься в вагоны.
Петя обнял Зосю и попытался заглянуть в ее глаза. Но Зося упрямо отводила их в сторону. А поезд уже готовился к отправлению. Вот и проводницы в несколько голосов затянули: «Граждане пассажиры, до отправления поезда осталось несколько минут. Просим занять свои места в вагонах».
Зося, наконец-то, подняла свои потемневшие, налитые непролившимися слезами глаза. Петина улыбка мгновенно исчезла с лица:
– Зоська, панночка моя, успокойся. Ничего не случилось. Я просто ненадолго уезжаю и скоро вернусь.
Петя наклонился и хотел поцеловать Зосю в щеку, но ее губы оказались непозволительно близко и совершенно определенно пахли ванильным мороженым. Петины губы скользнули по Зосиной щеке, коснулись ее волос, и остановиться уже было невозможно. Первый настоящий поцелуй был коротким и обжигающим.
А поезд уже начал медленное движение. Петя схватил свой чемодан и запрыгнул в вагон. Ошеломленная Зося провожала поезд до конца перрона, а затем еще долго смотрела ему вслед.
Зося возвратилась домой, подошла к зеркалу и начала внимательно себя рассматривать: нет, ничего в ней не изменилось, разве, что губы слегка припухли и на щеках алый румянец появился.
«Нужно умыться прохладной водой, все пройдет, и дотошная Роза Самуиловна ничего не заметит», – начала успокаивать себя Зося.
Но умываться совсем не хотелось – ее лицо хранило прикосновения Петиных горячих губ и грешного поцелуя.
«Петька, придумал! Целоваться прилюдно на перроне! Вот я ему напишу в первом же письме все, что о нем думаю», – придумывала Зося наказание другу.
Но сердитые и обличающие Петю эпитеты никак не приходили в ее голову. Перед ней тут же возникло улыбающееся Петино лицо. Ей захотелось погладить рукой колючую Петину щеку и снова ощутить на себе прикосновение его губ.
Вечером Зося отказалась от ужина – боялась зорких глаз Розы Самуиловны и Михаила Исааковича. Спать ей тоже не хотелось. Она побродила по своей комнате, затем надела халатик и пошла к своей тетушке – виниться за сегодняшнее свое недостойное поведение.
– Тетя Рози, – Зося тихонько постучала в дверь комнаты Розы Самуиловны, – к тебе можно войти?
– Конечно, Зося, входи. Я сама хотела у тебя спросить, как Петя уехал? Он на нас с Михой не обиделся за то, что мы не дождались поезда?
– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Только можно я свет в комнате поменяю на ночной.
– Да меняй, конечно! А что случилось, ты не приболела? Тебе ведь яркий свет раньше никогда не мешал.
– Просто я хочу тебе кое-что рассказать, но мне стыдно.
– Я догадываюсь, о чем тебе стыдно рассказать, но никакого стыда здесь не вижу. Я внимательно слушаю тебя, Зосенька!
– Понимаешь, тетя Рози, Петя меня на вокзале поцеловал! Без моего разрешения! – поспешила уточнить Зося.
