Я наконец смог придти в себя после пережитого и осмотрелся вокруг. Перед нами расстилались белоснежные поля, сияющие в лучах луны бриллиантовыми переливами. Горы, ограничивающие пространство полей с двух сторон, торжественно возвышались в небо. А само небо было божественным, хрусталь звезд нежился на темно—фиолетовом бархате теплотой, луна лукаво выглядывала, зависнув над вершинами гор. Казалось, что действительно пустынность полей внемлет Богу и звезда с звездою говорит. Очарованный картиной, открывшейся моему взору, я чувствовал, как с неба струится благодать и окутывает нас своими ласковыми руками. Что за чудо! Необъятная радость наполняла мир, неземной покой вечности пронизал каждый штрих природы, частью которой мы себя ощущали сейчас. Будто сердце растворилось в этом великолепии и стало неким единством со всем, что вокруг нас.
Мы шли к часовенке.
— Какая красота! — сказал я, продолжая восхищаться природой в эту Рождественскую ночь. — Просто Божественная.
— Каждый год в этот день, мил человек, природа, всякая живая тварь и каждая открытая душа ожидает чуда пришествия в мир Спасителя, — отозвался Арсений.
Вдруг на небе ярко сверкнул метеорит.
— Ох ты, какая звезда сейчас упала! — воскликнул я. — А вот еще вторая! Третья!
На небе началось твориться что-то невообразимое, будто Господь стал сыпать из мешка звезды на землю.
— Господи! Смотрите, — закричал я, указывая рукой на небосвод. — Да ведь это целый звездопад! Боже мой!
Мне казалось, что я присутствую на сказочном спектакле, который устроил Создатель в честь Своего рождения. Непрерывный поток сверкающих линий не утихал. Казалось, что небо исполняло симфонию падающих звезд.
Полчаса мы стояли и наблюдали звездопад. Не знаю, что думал в это время старец, но я забыл обо всем на свете, забыл, что Арсений этого чуда не видит.
Потом звездный дождь начал стихать и прекратился. Лишь изредка сверкали отдельные метеориты.
Мы пошли. Вскоре я увидел цель нашего столь странного и необычного путешествия — перед нами, почти вплотную к горе, приютилась каменная часовенка, посвященная Успению Богородицы. Сейчас она выглядела как сказочный домик волшебника в глухом лесу. Стены ее, выложенные из дикого камня, имели цилиндрическую форму. Сверху крыша представляла собой восьмигранный конус-колпачок из дощечек, а само острие конуса было изготовлено из листового железа. Но сейчас крыши не было видно, ибо на часовне лежала пышная снежная шапка, из середины которой выходил крест. Вокруг часовни высокие деревья — буки, склонились своими ветвями над нашим сооружением. А небольшая полянка, на которой стояла часовня, окаймлялась речушкой, которая сейчас была полна воды — по колено. Для того чтобы подойти к часовне, нужно было пройти по воде. Ассоль без всяких усилий оказалась на другом берегу и оттуда смотрела на нас, не понимая, отчего мы задержались.
Я стал снимать обувь, чтобы преодолеть брод босыми ногами, старца же я намеревался перенести на себе. Но Арсений улыбнулся и сказал:
— Нечто я сам не перейду?
— Так ноги же намочите, — переубеждал я его и в то же время понимал, что они у него в его сандалетах и так мокрые.
— Держись за посох, — скомандовал старец, и мы перешли на другой берег.
Ледяная вода обожгла конечности, я присел на скамеечку, которая была здесь, и стал растирать наружной частью брюк застывшие ноги.
— Костерчик сейчас, я мигом разожгу и согреемся.
Арсений стоял у часовни и трогал камни руками:
— Владимир, они теплые, живые, — произнес он.
— О-о, как мы нашли их — это целая история, — отозвался я. — Фундамент заливали, набирая мелких камней из реки, а вот на стены нужны были большие камни. Все обыскали в округе — ничего не нашли. И вот однажды пришел мой помощник сюда как-то один, поднялся вон на тот склон, — я указал на отлогое место выше часовни. — И сам не зная почему, стал тыкать землю ломом, который с собой захватил на всякий случай. И вот — чудо, под землей оказался целый склад нужных нам камней, будто кто-то специально припас их, сверху присыпав землей.
Я подошел близко к старику и погладил камни, приговаривая:
— Так и выросли наши стены.
Потом я взял бутылку и пошел за часовню к источнику «Утоли моя печали» и, набрав в воды, предложил: — Отведайте, дедушка, водицы святой.
Арсений с благоговением умылся и отпил воды прямо из горлышка бутылки.
— Вот уж небесная благодать в водице этой. Иерусалимская вода, истинно тебе говорю!
