Напружинив лапы, пес сжался, припав к земле. Уши его стояли торчком. Поза была настолько странная, что было совершенно непонятно: то ли он действительно хочет напасть, то ли принюхивается к чему-то.
Но ни нападать, ни принюхиваться тут было не на кого и не к чему. Это был самый обычный двор жилого дома, в котором пес гулял тысячу раз. Ничего необычного не попадалось на всем протяжении пути, который он прошел вместе со своим хозяином от дверей парадной. Все так же, как и всегда.
Именно поэтому настолько непонятным выглядело поведение собаки. Хозяин больше не стал ее ругать, а наоборот, остановившись, принялся с удивлением наблюдать.
Между тем, пес словно застыл в своей странной позе. А затем вдруг резко поднял морду и завыл. В этом утробном вое было что-то настолько страшное, что хозяин, вздрогнув, выпустил поводок из рук:
— Полкан, что случилось? Что с тобой?
Воспользовавшись неожиданной свободой, пес вдруг сделал резкий рывок и бросился вперед. А затем прыгнул в раскрытое окно подвала.
Хозяин, пожилой человек, не мог так быстро бежать. Однако тревога за любимца придала ему скорости.
— Полкан, что ты делаешь! Куда… — крикнув, он двинулся к двери подъезда, намереваясь оттуда попасть в подвал.
Вниз вела узкая лесенка. Держась за сердце, выпрыгивающее из груди, мужчина стал осторожно спускаться. Здесь было темно, и он очень боялся упасть.
Но ему повезло. Еще несколько ступенек вниз, и перед ним выросла металлическая дверь подвала. Она была приоткрыта…
Сквозь разбитые окна струился дневной свет, поэтому в подвале можно было двигаться без опасений. Внутри было сыро и холодно. Во всю стену, противоположную той, где были окна, шли трубы, из некоторых сочилась влага. На земле валялся в жидкой грязи строительный мусор…
Пес, застыв, сидел под самым дальним окном, и хозяин сразу увидел его. На полу перед ним лежало что-то белое.
— Полкаша, что же ты… — начал срывающимся голосом, чуть не плача от радости, что нашел его, хозяин. Он двинулся к окну и хотел было ухватить собаку за поводок, как вдруг и сам застыл.
Белое оказалось белой тканью. Не веря своим глазам, мужчина подошел ближе. И вдруг, пошатнувшись, закрыл рот руками. На земле лежал ребенок. Это была маленькая девочка, лет пяти, в белом платье. С первого же взгляда было понятно, что она мертва. Ее застывшее личико было вымазано белой краской. В кулаке правой руки она что-то сжимала. Зрелище было ужасающим. Повернув голову к хозяину, пес протяжно завыл…
Бершадов приехал в подвал часа через три, когда там вовсю орудовала оперативно-следственная группа. Едва он показался в дверях — в этот раз он был один, без Игоря Барга, — как к нему сразу же заспешил тот самый оперативник, с которым он беседовал в квартире.
— София Раевская? — сразу спросил Григорий.
— Да, это она, — кивнул опер. — Полностью совпадает с описанием пропавшего ребенка. Мертва около двух суток. На теле заметны следы разложения.
— Значит, ее убили сразу, как только увели из садика, — задумчиво произнес Бершадов вполголоса. — Причина смерти?
— Яд. По всей видимости, его дали с конфетами. В правом кулачке ребенка зажата надкусанная карамель. И на полу валяются обертки от конфет, три штуки. Если все эти конфеты были начинены ядом, то дозы хватило бы на взрослого человека, не то что на маленького ребенка.
— Как ее нашли? — Лицо Григория было мрачным.
— Житель соседнего дома прогуливался во дворе с собакой. Вдруг собака рванулась и прыгнула в разбитое окно подвала. Видите, здесь нет стекол. Дверь в подвал была открыта. Он вошел и увидел труп. Вызвал милицию.
— Что с платьем?
— Будем выяснять. Но одевали ее явно в спешке. Один рукав порван.
— С нее должны были снять ее вещи. В подвале что-то нашли?
— Нет, ничего. Все обыскали, ничего нет.
— Это совсем близко от дома, где живут Раевские, — снова задумчиво сказал Бершадов.
— Да, я тоже это отметил, — подхватил опер. — Значит, ее забрали из садика и сразу отвели в подвал?
— Ничего подобного! — запротестовал Бершадов. — Сначала ее отвели туда, где накормили конфетами. Потом, когда она умерла, переодели труп и отнесли уже сюда, в подвал. И, видимо, там, где девочку переодевали, остались ее вещи, — рассуждал он вслух. — Одно несомненно: человек, который принес сюда труп, хорошо знает это место. Он знал, что здесь есть подвал и что он не запирается. Судя по всему, это местный житель. Нужно опросить всех, — обернулся он к оперу. — Узнать, не живет ли здесь кто-то, кто был судим за подобные преступления, даже за изнасилования. Как я понимаю, здесь насилия не было?
— Нет. Никаких следов спермы не обнаружено.
— Ну, это еще не значит, что преступление произошло не на почве половых извращений. В общем, работы вам хватит. — Бершадов двинулся к выходу.
— Да, конечно, — оперативник замялся, переступая с ноги на ногу. — А можно один вопрос?
— Можно, — остановившись, милостиво разрешил Бершадов.
— А почему эти уголовные преступления… Пусть даже очень страшные преступления… так интересуют спецслужбы?
