Немногие оставшиеся в павильоне люди сгрудились вокруг; Даша тоже пошла, вслед за Галаховым, который Шумкову даже приобнял – а та зарыдала еще пуще.
– Там… там… в коридоре…
Прошло минуты три, прежде чем у Элеоноры выпытали, что случилось. Оказывается, в коридоре, ведущем вдоль соседнего павильона к автостоянке, Шумкова увидела вампира.
Сначала все посмеялись.
– Ну, Элечка, – сказал развеселившийся режиссер, – вампиров тут повсюду много, да? Мы сериал про них снимаем вообще-то…
Шумкова внезапно перестала шмыгать носом, подняла на Юрьева полный неземной тоски взгляд (все-таки она была хороша!) и сказала нормальным, не истеричным голосом:
– Сергей Дмитриевич, вы совсем меня за дуру не держите. Я еще соображаю, что происходит. Я шла по коридору, была одна, и вдруг лампы замигали и погасли. Я не особо испугалась, так как темноты не боюсь, к тому же впереди лампочка светила… И тут услышала сзади шорох. Думаю, кто-то пошутить хочет и подкрадывается, повернулась, хотела врезать ему сумочкой… А там он стоит. Лицо еле видное, странное, капюшон накинут, балахон какой-то, и воняло от него, как из погреба с картошкой. Начал тянуть ко мне руки, а ногти у него мерцают, и длинные. Я заорала, шарахнулась и побежала назад. Это точно не кто-то из наших, я бы лицо узнала даже под гримом.
– Веня, сбегай, посмотри, – велел Юрьев одному из ассистентов.
Галахов, вздыхая, пользовался случаем и гладил Шумкову по безукоризненной спине.
– Эля, ты уверена, что это не актер? – спросила Флит.
– Какой актер? – ответила Шумкова зло. – Тут никто, кроме нас, не снимает, а мы тут одни уже три часа.
– Это правда, – пробормотала Лена.
– К тому же актера должен кто-то загримировать, – продолжала Элеонора.
– Никто не гримировал, – доложила Даша. – Я осталась и Марь Иванна, но она…
– Такими глупостями заниматься не будет, – закончила Лена. – Хотя я спрошу, конечно. Эля, вы успокойтесь, пожалуйста, скорее всего, это чья-то глупая шутка. Настя, принеси чаю, пожалуйста.
– Этого, конечно, нам всем и не хватало, – вполголоса произнесла Флит.
– Вы о чем, Марина, свет души моей? – осведомился Юрьев.
– О том, что если пошла на съемках чертовщина – не отвяжется, – заявила актриса. Она выглядела сейчас прекрасно: клыки сверкают, образ неупокоенной демоницы как нельзя кстати. – Знаете, что у группы «Ночного дозора» творилось? Все болели, родственники умирали…
– А на съемках «Мастера и Маргариты» вообще… – начал кто-то.
– Так, – сказал Юрьев тоном, который всех мгновенно заставил умолкнуть, – вот этого я не допущу. Суеверия оставим. Испугались? Так перенесите это на экран, а раздувать тут мистику я не позволю. Марина, вы что, всерьез? Давайте все успокоимся и продолжим работу.
Вернувшийся ассистент Веня доложил, что лампочки в коридоре светят исправно и никаких следов неприкаянного вампира нет. Элеонора снова зашмыгала носом.
– Вы мне не верите…
– Верим, – успокоила ее Лена. – Давайте Веня вас проводит к машине, чтобы такого больше не повторилось, а мы постараемся выяснить, что именно произошло.
В итоге все возвратились на рабочие места, а Шумкову, напоив чаем и успокоив, отправили в отель. Даша снова припудрила Галахова, прошлась кисточкой по невозмутимому лицу Матвея и спросила его тихо:
– А вы в вампира не верите?
– Мы завтра захоронение снимать будем, – прошептал Тихомиров в ответ. – Кто их знает, вампиров местных, может, им это не понравится.
И подмигнул.
Захоронение – воспоминания Далимира о том, как нехорошо обошлись с ним средневековые жители, – собирались снимать в городке Челаковице, находящемся неподалеку от Праги. После нескольких часов работы в Пражском Граде съемочная группа разделилась: меньшая часть под руководством Юрьева отправилась на натуру, загрузившись в автобус, а большая, включая массовку, собиралась под руководством Лены провести остаток дня в снятом по дешевке зале ради сцены на дискотеке, куда приходят вампиры.
Денек выдался пасмурный, но очень теплый; автобус катил по шоссе между зелеными холмами, трейлер с оборудованием мирно трюхал следом, неутомимый Юрьев трепался с водителем, а молодежь с хохотом играла в щелбаны. Предместья Праги закончились, потянулись равнины, маленькие городки, утопающие в зелени. Цвели яблони и абрикосы, за аккуратными заборчиками кивала пышными кистями сирень. Даша устроилась у окошка, чтобы посмотреть, и к ней вдруг подошел Тихомиров.
В прошедшие дни им едва удавалось перекинуться словом, только по работе, однако терапевтическую прогулку Даша не забыла. Матвей сам не знал, как помог ей тогда. Душевное спокойствие, хоть и не вернулось в полной мере, все же присутствовало, несмотря на периодически звонивший телефон. Звонков поступало меньше, однако Даша знала: тот, кто так настойчиво пытается с ней связаться, не смирится. Это не в его характере.
