Но комната маленькой Алисы оказалась совсем другой. Красивой, светлой и очень уютной. Вся розово-белая, как и должно быть у девочки-принцессы, она казалась картинкой к журналу о современном интерьере.
— Красиво? — расплылась в улыбке Дарья, следовавшая за Юлькой, — Сергей Николаевич сам все обустраивал. Даже шторы и коврики сам выбирал.
Юлька фыркнула, ага, как же. Скорее всего поручил все какой-нибудь дизайнеру и ткнул пальцем в первый попавшийся интерьер. Хорошо хоть специалист оказался хорошим.
— Вы не смотрите, что все остальное пока не обустроено, — продолжала рассказывать Дарья хотя ее никто не просил об этом, — Сергей Николаевич уже заказал мебель, должны привезти со дня на день. Теперь у него есть дочь, и она не может жить в холостяцкой берлоге. Сергей Николаевич очень хороший отец. Любящий и заботливый.
— Мне совершенно не интересно, — прервала похвальбы деревенской бабки Юлька, — разверните Алису, я хочу убедиться, что ребенок хорошо себя чувствует, что за ней здесь хорошо ухаживают.
Дарья замолчала, обиженно поджав губы, и стала суетливо разворачивать Алису, которая к счастью не спала и таращилась зелеными глазенками на незнакомую тетку. Если бы Юлька не была в таком нервном напряжении, то, возможно, не стала бы вести себя так грубо с этой женщиной, которая по сути ни в чем не виновата. Но все вокруг было настолько странным, настолько не совпадающим с ожиданиями Юльки, что она никак не могла определиться в своем отношении к происходящему.
— Вот… пожалуйста, Юлия Сергеевна, можете убедиться, что я хорошо ухаживаю за Алисочкой. Я вырастила троих детей и семерых внуков, между прочим… Сергей Николаевич не доверил бы мне ребенка, если бы сомневался в моей компетенции. И Алиса Сергеевна мне доверяла, между прочим. Уверена, если бы наша мамочка осталась жива, то все равно за ее дочкой присматривала бы я, а не кто-то другой…
Закончив речь, обиженная Дарья вновь достала платочек. А Юльке стало стыдно, кажется эта странная женщина на самом деле оплакивала смерть жены Сергея. И это тоже было не понятно… Неужели Алиса дружила с этой бабкой, когда жила в деревне?
— Вы знали Алису?
— А то как же, — Дарья вытерла слезы и высморкалась, — я же почти четыре года уже у нее работала. И за повара, и за горничную, и за экономку… Алисочка-то все время занята была… У нее своя забота была…
Дарья вдруг замолчала, а потом словно решившись на что-то быстро добавила:
— Мне Алиса многое про вас рассказала перед смертью… и просила письмецо вам передать. Сказала, что вы должны знать… хотя… ох, и сомневаюсь я… если бы не обещание Алисочке перед смертью, то… не такая вы, как она про вас думала, уж простите… Неправильно это. Не знала я, что замужем вы, умолчала Алиса, знала, что не соглашусь. Да и не достойны вы… Сергей Николаевич он настоящий, душевный человек. Хоть и богатый. А вы…
— Что за чушь!? — Юльке порядком надоело слушать эту странную даму, несущую какой-то откровенный бред про Алису, Сергея и даже нее. Эта Дарья явно не в себе. Надо будет сообщить Сергею о неадекватности нанятой им няньки.
И больше всего Юлька хотела уйти. С ребенком все хорошо, а значит ей нужно будет просто наведываться сюда периодически и проверять состояние племянницы.
— Сейчас я, — Дарья выскользнула за дверь, — подождите, пожалуйста.
Юлька не успела ничего возразить. Ждать странную бабку с не менее странным письмом не имело смысла, и она решила, что сама способна найти выход.
Дарья догнала ее уже у порога и вручила толстый конверт, на котором было написано ее имя. Юлька сунула его в сумку и села в машину. Зачем ей приветы с того света? Она не будет читать это жуткое послание от покойной золовки. Тем более, что такого могла сообщить Алиса, которая оказалось гораздо более непонятной, чем Юлька думала про нее все эти годы?
Глава 18.
Весь день Юлька думала о своем визите к Сергею, прокручивая увиденное и услышанное. И если там, в доме, она начала думать, что все хорошо и ребенок под должным присмотром, то к вечеру эта уверенность испарилась. И теперь Юльке казалось, что она что-то не увидела, на что-то не обратила внимания, и эта деревенская бабка, совершенно точно, отвела ей глаза своей болтовней. И на самом деле девочку нужно спасать от безразличия отца и недостаточного присмотра поварихи.
— Сережа, — завела она разговор за ужином, — я сегодня была у Сергея. И я уверена, девочку нужно забрать. Ты не представляешь какая там обстановка. Кажется он делает ремонт прямо в присутствии ребенка. Ты же понимаешь, это совершенно недопустимо. Запах краски никому не будет на пользу, а уж тем более новорожденному.
— Юленька, — выдохнул Сережа, он сегодня устал и чувствовал себя не очень хорошо, — мне кажется ты преувеличиваешь. Я сегодня с ним разговаривал еще раз, рассказал о твоем желании навещать племянницу. И он не против твоих визитов. Но о том, чтобы отдать ребенка даже слушать не желает.
— Но, Сережа, — воскликнула Юлька, — ты же можешь надавить на него! Скажи, что в противном случае уволишь его… ну, или еще что-нибудь. Мы должны забрать ребенка!
