В XIII веке трое мальчишек Яков, Ефим и Алёша, жили в маленьком городке Москва, расположенном на границе Владимирского княжества. Спасаясь от интриг воеводы, трое друзей бежали в Крым, где стали жить в половецкой орде. Половцы воевали с монгольскими туменами Субедея – богадура, и трое друзей попали в плен. Монголы продали Ефима и Алёшу в рабство, а Яков вступил в тумен Субедея, впоследствии он продвинулся от простого воина до советника Чингисхана. Его друзья Алёша и Яков оказались в Александрии на невольничьем рынке. Ефим стал мамлюком, а Алёша ассасином. Пройдя обучение в крепости ассасинов Аламут, Алёша получил приказ убить императора Священной Римской империи Фридриха II. Ассасины внедрили Алёшу в свиту императора, однако тот не убил Фридриха II, а стал его доверенным человеком. Император отправил Алёшу с поручением в Новгород. Много приключений выпало на долю троих друзей.
«Так, мира житель равнодушный,
На лоне праздничной тиши,
Я славил лирою послушной,
Преданья тёмной старины».
Да простит меня Александр Сергеевич Пушкин за этот плагиат, но нет более подходящих строк для этой истории. Итак, друзья мои, начнём: утро Рождества Иоанна Предтечи в 1220 году выдалось солнечным.[1] Ночью ветер пригнал с севера чёрную тучу, которая на рассвете пролилась дождём, напоив влагой сочные травы на Кулижках и Васильевском лугу, пригнув к земле колосья на Кучковом поле. Иссякнув, туча подгоняемая ветром, уплыла на юг, а колосья на Кучковом поле и нивах у Воробьёвой горы потянулись вверх к Солнцу. В вишнёво-яблоневых садах, которых множество в низинах у Гостиной и Псковской гор, встречая новый день, защебетали птахи. Птичий гомон перебивал колокольный звон с Кремлёвой горы, которая одним своим крутым склоном упиралась в речку Неглинная, а другим, точно таким же обрывистым, в Москву – реку. Третья сторона Кремлёвой горы более пологая, а у подножия горы начинался дремучий сосновый лес, который зовётся Бор. Тянется он так далеко, что никто из здешних жителей не знает, где конец у этого леса. Купцы, проплывающие мимо города по Москве – реке в Новгород, Суздаль или Владимир, говорили, что лес тянется до самого Булгарского ханства, и даже дальше. Заканчивается он у диких степей, куда добираться многие месяцы, плывя на стругах[2] по рекам, других дорог в этих диких местах нет.
На Руси, с сотворения мира, городки рубились при слиянии рек, на обрывистых возвышенностях. На Москве – реке, первое поселение появилось много веков назад на Кремлёвой горе. Город, потому так и зовётся, что огорожен со всех сторон деревянным забором из брёвен, с заострёнными и обугленными концами наверху. С четырёх сторон срублены сторожевые башни. На покатом спуске со стороны Бора, у стены, вырыт земляной ров и насыпан вал. Здесь же находятся единственные городские ворота. Они так и зовутся: «Бороветские ворота».
Старики говорят, что много веков назад, ещё до того как здесь жили люди, на Кремлёвой горе росли высокие сосны. Первые люди, которые появились здесь, словом «кремь» обозначали высокие, прямые сосны, отсюда и название горы. Из тех сосен срубили стены и башни для города на Кремлёвой горе. Теперь этот город зовётся Москва, хотя раньше у него было другое название. Вокруг города, на соседних возвышенностях стали появляться деревни: Воробьёво – стоит на Воробьёвой горе, рядом Гостевая горка, зовётся так, потому, что проплывающие по реке купцы, останавливаются там и отдыхают, а ещё есть Кулижки и Красная горка. Ну и какой же город без церкви?! Есть она и в Москве. Как и полагается, срублена в самом центре города, и зовётся: «Церковь Рождества Иоанна Предтечи».
Несколько веков город стоял без церкви, ибо люди, живущие в округе, веровали не в Иисуса Христа, а в деревянных идолов. Им молились, принося в жертву быков и овец. Место, где стояли эти идолы, звалось: «Капище». Размещалось оно как раз в центре города, (в те времена, город ещё не звался «Москва»). Когда жители, отринули своих идолов, и уверовали в Иисуса Христа, на месте Капища построили церковь. Её строительство начали в день, когда отмечали праздник идола Купалы, а он совпадает с Рождеством Иоанна Предтечи, так и назвали храм. Первым священником в нём был отец Филарет – дед нынешнего священника, отца Иоанна, который как раз сейчас стоит в храме и зычно читает молитву:
– Памяти праведного, с похвалами тебе же свидетельство Господне Предтече…
Много народу набилось в церкви: московский воевода Гойник, со своим тиуном[3] Жизнебудом, да ратники дружины московской, а это, почитай тридцать человек, ещё воеводова жена с тремя дочерьми, купцы новгородские Борислав и Малоблуд, и прочие почтенные люди. Народ попроще, молился возле церкви, отбивая поклоны в пыли. Совсем далеко от храма, собралась молодёжь, но и до них, из открытых церковных дверей, доносился мощный бас отца Иоанна. Правда молилась молодёжь неряшливо, отбивая поклоны небрежно. Девицы заглядывались на парней, и перешёптывались между собой, а ребята подмигивали девушкам. Виной всему Иван Купала. Причудливо слился языческий праздник Купалы с днём рождения христианского пророка Иоанна сына Захарии, вот и получился на Руси праздник Ивана Купала. В этот день молодёжь собирается у костров, поют песни, пляшут, а потом идут купаться на речку Неглинная. Потом разбредаются парами в садах у Воробьёвой горы. Много свадеб играют после Ивана Купала!
