Начали подавать угощение. Сначала холодные блюда - окорока, студни, бараньи головы. За ними горячие - похлебки, каши, пшенники, сальники, жареных гусей, барашков, поросят. Перемена следовала за переменой, неизменно сопровождаясь разлитием браги, медовухи, дорогих заморских вин…
Подачей блюд распоряжалась сваха - боярыня Марфа. Вдову хотели освободить от утомительных обязанностей, но та отказалась наотрез. Разрумянившаяся толстуха знай себе покрикивала на челядь, уже и думать позабыв о покойном муже…
Сами молодые пока что ничего не ели. Перед ними поставили пустые миски, ложки связали красной ленточкой, а чары перевернули вверх дном. Сейчас жених с невестой находятся как бы «между» - уже не холостые, но еще не женатые. Так что есть-пить им до поры нельзя.
Иван, единственный здесь близкий родственник, почему-то все время прятал глаза и помалкивал. Рядом с братом он просидел ровно столько, чтобы соблюсти приличия, а потом потихоньку сбежал за самый дальний стол, к Яромиру.
Кроме Яромира там устроились Овдотья Кузьминишна и Самсон Самсоныч. Воевода и баба-яга весело болтали, точно старые знакомые… впрочем, возможно, так оно и было. Хитрая ведьма много с кем успела завести дружбу…
- Мы когда уже на Буян поедем? - сразу взял быка за рога Иван.
Яромир спокойно опорожнил чару и пожал плечами:
- Завтра, наверное. Или послезавтра.
- И Ваньку с собой тащишь? - неодобрительно пробасил Самсон. - За каким чертом?
- А что - не гожусь?! - обиделся Иван.
- Хоробр-то ты неплохой… - вытер усы воевода. - Да больно уж… гэ!… хэ!…
- Чего?! - пуще прежнего разобиделся Иван.
- Ничего, у каждого свои недостатки, - усмехнулся Яромир. - А надежный товарищ в таком деле лишним не бывает. Мне Иван, как-никак, жизнь спас… уже дважды.
- Шта-а?… - удивился Самсон. - Это Ванька-то наш?… Ну-ну, ври больше…
- А чего как че, так сразу Ванька?!
- Телок ты еще, Ванька, - прогудел старый воевода. - Глупый, бодливый, блудливый телок. Ты уж не обижайся, я человек простой, привык правду-матку в глаза…
Иван вспыхнул, шумно засопел. А потом вспомнил сказку кота Баюна… и невольно запунцовел, не смея поднять глаза на дядьку Самсона.
- Да ты носа не вешай - повзрослеешь еще… когда-нибудь, - с сомнением поскреб разрастающуюся плешь воевода.
К столу подошли два взъерошенных старика - отец Онуфрий и волхв Всегнев. Выглядели они так, словно только что вышли из жаркой драки. Седые бороды растрепаны, глаза злющие, руки дрожат, у архиерея на скуле синец, у волхва раскровенена губа.
За плечи их обнимал боярин Бречислав. Рослый, грузный, лобастый, заросший бородой до самых глаз, он с легкостью удерживал вырывающихся старцев, не давая им продолжить грызню.
- Ну полно, полно уже вам! - укоризненно покачал головой могучий оборотень. - Онуфрий Меркурич!… Всегнев Радонежич!… Ну совсем никуда не годится - волоса седые, а сцепились, как дети малые! Из-за чего склоку затеяли?…
Волхв и архиерей немедленно утопили боярина в потоке злобной брани. Причем срамили они не столько друг друга, сколько его самого - зачем разнял, для чего не дал бороду супротивнику выдрать?!
- Пусти, Бречиславка, дай я эту рожу язычную ногтями раздеру! - вопил отец Онуфрий.
- Убери руки, бычара, я этому христосику сейчас нос откушу! - орал Всегнев Радонежич.
- Будет, довольно уже! - тряхнул их старший Волхович. - Гляньте-ка - все гости на вас смотрят, дивуются на глупость вашу!
На деле в их сторону никто не смотрел. Этот стол примостился в темном углу, вдали от окон, а за шумом, стоящим в пиршественной зале, ругани двух стариков никто и не услышал.
- Снег идет!… - выкрикнул кто-то.
Гости разом повернулись к окнам. За ними и в самом деле все побелело - воздух заполонили белые перья, небо заволокло снежными тучами. С восхода доносились слабые отзвуки громовых раскатов.
- Что-то раненько в этом году… - озадаченно пробормотал воевода Самсон.
- Кащей воду мутит, не иначе! - авторитетно заявил Всегнев Радонежич.
- Он, паскуда, кому ж еще… - хмуро буркнул отец Онуфрий.
Боярин Бречислав тяжело опустился на лавку, придвинув поближе ковш сладкого квасу. Опорожнив его до дна и утерев бороду, Гнедой Тур хлопнул кулаком по ладони и веско сказал:
- Кащей уже на пороге. Зиму он, пожалуй, выждет, а весной - в гости нагрянет! А вы, божьи служители, тем временем за бороды друг друга таскаете!
Волхв с архиереем тут же снова подняли ор, тыча друг в друга пальцами.
- Да что ж мне вас - лбами стукнуть, как отроков нашкодивших?! - повысил голос Бречислав. - Всегнев Радонежич!… Онуфрий Меркурич!… Хоть стен-то постыдитесь!
Поняв, что здоровенный боярин сейчас, пожалуй, и в самом деле стукнет их лбами, жрецы неохотно примолкли, но злобными взглядами обмениваться не перестали.
