Дождь продолжал заливать лес. Оборотень протер крохотное слюдяное оконце - но это помогло мало, снаружи оно было испачкано еще сильнее. До ушей по-прежнему доносились неспешные скрипучие шаги - теперь уже с противоположной стороны. Незваный гость бродил кругами, с каждым разом подходя чуть-чуть ближе.
- А-вой!… - раздалось снаружи. - А-вой!…
Яромир бросил взгляд в сторону спящего княжича - тот продолжал дрыхнуть как ни в чем не бывало. Здоровый сон молодого русича вряд ли потревожили бы и громовые раскаты. Кстати, они тоже имели место быть - но, по счастью, очень далеко, едва слышно. Молнии полыхали на самом горизонте - едва видные, как искорки в ночи.
- А-вой, а-вой, а-вой! - звучало все громче. - А-вой!!!
Задвижка, благоразумно задвинутая оборотнем, щелкнула, словно отодвинутая невидимой рукой. Дверь распахнулась настежь, едва не сорвавшись с петель.
И на пороге выросла огромная фигура.
- Пробудись, княгинюшка… - донеслось до Василисы сквозь сон. - Пробудись…
Красавица широко зевнула, потянулась и попыталась открыть глаза. Удалось это не сразу - веки упорно не желали подниматься. Под ними чесалось, словно сыпанули песком. Но в конце концов Василиса Премудрая все же сумела разомкнуть очи и кое-как приподнялась на подушках.
Она лежала на роскошном ложе. Кругом резьба и позолота, великолепный балдахин сделан в виде восточного шатра и украшен султанами из перьев, ножки из чистого золота, подушки пуховые, одеяла из черных соболей, покрывало атласное…
Вокруг, низко склонив головы, стояли челядинки - судя по лицам, чудинки и мордвинки. Ни одна не смела даже поднять глаз… хотя нет, одна все-таки смотрела на Василису, как на равную.
И Василиса сразу же сердито прищурилась. Она привыкла всегда и везде чувствовать себя прекраснейшей из прекрасных… но эта особа вполне могла поспорить с ней на равных. Белокурая, румяная, черноокая, с длинными вычерненными ресницами, идеальными телесными пропорциями, одетая в пеструю накидку, усеянную драгоценными камнями.
- Ты кто? - придирчиво осмотрела ее с головы до ног Василиса.
- Можешь звать меня Зоей, варварка, - снисходительно усмехнулась красавица. - Или как меня называл жених - Каллипигой…
Василиса немедленно залилась звонким смехом. Усмешка тут же сбежала с лица Зои - она поморщилась и неохотно констатировала:
- Ты знаешь греческий.
- Конечно!… - продолжала смеяться Василиса Премудрая. - Каллипига… Каллипига, ну просто умри - нарочно не придумаешь!… Как это по-нашему будет… Прекраснозадая?…
- Мне больше нравится Прекраснобедрая, - сухо ответила Зоя. - Вставай, сестра, скоро сюда пожалует наш муж…
А вот эти слова подействовали на Василису ведром ледяной воды. Она мгновенно замолчала, выпучила глаза и спросила, слегка заикаясь:
- К… какой м… муж?… Игорь?… П… почему вдруг с… сестра?…
- О, да ты же еще ничего не знаешь! - вернулось веселое настроение к Зое. - Ну-ну-ну… Сразу запомни, варварка: ты - самая младшая жена! Я над тобой главная!
- То есть как?…
- То есть так! - радостно показала язык ехидная красавица. - Оденьте-ка ее!
Прислужницы немедленно принялись сновать вокруг Василисы, заворачивая ее в дорогие ткани, пудря, румяня, делая прическу и усеивая украшениями. Княгиня не обращала на них внимания - это и без того было для нее привычным. Голова полнилась совсем другим - мысли сумбурно сновали туда-сюда, пытаясь осознать, что с ней случилось и куда она попала.
Зоя явно поняла, о чем думает растерянная княгиня. Она жалостливо обняла подругу по несчастью за плечи и участливо сказала:
- Ну… ну… не все так плохо.
- То есть еще хуже? - насторожилась Василиса.
- Да нет… вставай, дурочка, пошли. Уже скоро господин наш пожалует - плохо будет, коли опоздаем… Я тебе в пути все обскажу в подробностях…
Покинув горницу, Василиса оказалась в дивном саду. Здесь цвели великолепные цветы, зрели чудесные плоды, на ветвях пели удивительные птицы. На миг показалось, что ее перенесли далеко на полудень, куда-нибудь в Персию или Индийское Царство.
Однако на деле она по-прежнему находилась в Костяном Дворце. В серале Кащея круглый год стоит лето, нет снега, дождей и ветра, а в воздухе всегда разлито несказанное благоухание. Царь нежити хранит своих наложниц так же бережно, как золото и самоцветы в сундуках.
Но это Василису не обрадовало. Наоборот, она почти мгновенно начала наливаться дурной желчью. Дело в том, что кроме нее и Зои у Кащея оказалось еще сорок восемь жен.
И все - ничуть не менее красивые.
- А у старичка губа не дура… - с трудом выговорила она. - Где он их столько набрал?!
- Со всех концов света… - рассеянно ответила Зоя. - Вон, вон, смотри - это Мнесарет. Она самая старшая жена, большуха наша. От нее держись подальше. Почти такая же злющая, как сам Кащей. И лет ей уже полторы тысячи…
Василиса недоверчиво осмотрела великолепную златокудрую красавицу, скучающую у фонтана.
- Она такая СТАРАЯ?!!
- Да мне ведь тоже уже под сорок… - жалобно задрожали губы Зои. - А я самая младшая жена… хотя теперь уже нет, теперь ты - самая младшая. Мы ведь здесь не стареем совсем, сестрица…
