- Ты понимаешь, о чем я говорю, милая девица?… - печально вздохнул он. - Я так древен, что уже с трудом передвигаюсь… Моя година на исходе…
- Я думала, ты бессмертен, господине… - тихо прошептала Василиса.
- Уж если умирают народы и империи, что говорить об одном старом демоне?… - прогудел из-под личины Вий. - Я бессмертен, да… но от жизни тоже можно устать… Я - устал давным-давно… И усталость подтачивает мое бессмертие… Не знаю, сколько я еще протяну… Думаю, самую малость… Может, пятьсот лет… Может, тысячу…
Глаза княгини изумленно округлились. Сколько же прожил на этом свете Вий Быстрозоркий, если тысяча лет для него - самая малость?!
- Я слышала, когда-то тебя считали богом, господине…
- Я и был богом… Когда-то… очень, очень давно… В глубокой древности меня даже называли Отцом Богов… всего лишь громкий титул, не более… Все мы в молодости любим громкие титулы… но потом детство заканчивается… Я был богом ураганов… я видел Всемирный Потоп… я даже сам немного поспособствовал его приходу… самую малость, совсем чуть-чуть… А потом я пал… я перестал быть тем, кем был… стал тем, кем стал… и нашел новый дом в Пекле… у Нияна-Пекленца… Тогда я и обзавелся этим украшением… - Вий щелкнул по железной личине. - Но и это было уже очень давно… очень… Пекленца больше нет в этом мире…
- Что? - не удержалась Василиса. - А… а где же он тогда?…
- Там же, где все остальные… Неизвестно где… Старые боги Руси ушли… ушли… Все - светлые и темные… добрые и злые… мирные и воинственные… Они покинули эту землю… кто-то, возможно, умер… кто-то просто ушел… Все они ушли навсегда и больше не вернутся… Место Светлых занял Распятый - он силен и жаден, он не желает делиться паствой… А Чернобога с Мораной заменил Люцифер-Светоносный… он все еще носит старое имя, хотя Свету не принадлежит уже очень давно…
- Боги тоже умирают?! - поразилась Василиса.
- Иногда… Как человек умирает без пищи и воды, так бог умирает без жертв и молитв… Вера - воздух бога, молитва - питье, жертвоприношение - пища, храм - жилище… Если у бога не остается тех, кто бы верил в него, возжигал ему курения и молился у алтаря, он перестает быть богом… становится смертным… может даже умереть… А дальше… дальше несколько путей… Бог может уйти… уйти куда-нибудь далеко - искать тех, кто станет ему молиться… и порой находит… Может пойти в подчинение к другому богу… полному сил… утратить часть могущества… но и сохранить часть могущества… Может лечь в долгий… очень долгий сон в надежде - не воротится ли прежняя вера?… порой она возвращается… Может утратить божественное могущество и стать ужасным чудовищем - бездумным, безгласным, беспамятным… И может умереть… да, этот выход есть всегда…
- А что избрал ты, господине? - ужасаясь своей храбрости, спросила Василиса.
- Что-то между третьим и четвертым… Я сплю… сплю веками… и неуклонно превращаюсь в чудовище… от меня прежнего почти ничего не осталось… Возможно, когда-нибудь я уйду… уйду… Пока я остался… пока еще я остался… но меня теснят… Если ничего не изменится, мне придется либо идти под начало к Сатане, либо… либо уходить прочь… А мне некуда идти… некуда больше… Я стар… я очень стар…
- Господине, разреши задать еще вопрос… - робко сказала княгиня. - Твои глаза… для чего они закрыты?… Ты и в самом деле слеп, господине? Но как же тогда ты различаешь предметы?… как увидел меня?…
- Я слеп… в некоем смысле… - медленно ответил Вий. - Но это совсем иная слепота… иная… Я не вижу света… не вижу солнца и луны… не вижу звезд… Но зато я вижу сквозь землю и воду, для моего ока не преграда ни стены, ни расстояния… Что уж говорить о в
- Что?! - жадно подалась вперед Василиса.
- Если мои ресницы начнут подниматься… беги тогда, милая девица… беги, что есть духу… Мой взгляд убивает людей и обращает в пепел целые города… Я могу уничтожить вражескую рать одним лишь взглядом… даже скалы трескаются и рассыпаются в песок…
Василиса побелела, словно стираное полотно. Теперь она уже не могла отвести глаз от этих уродливых кожаных шматов, свисающих со лба бесформенными клецками. Брови и ресницы заволакивали пол-лица Вия, скрывая чудовищные веки, но где-то там, за этим волосяным лесом, за этими шматами морщинистой кожи притаились смертоносные очи, способные превратить одну-единственную женщину в прах быстрее, чем та успеет пошевелиться.
- Не бойся… - донеслось из-под железной личины. Вий сразу догадался, о чем думает его собеседница. - Поднять эти веки без посторонней помощи я уже не способен… Нужны два силача с вилами, чтобы выпустить на свободу гнев моего взгляда…
- Твой ход, господине, - негромко напомнила Василиса, все еще ежась, точно в морозный день.
