Хороши ворота в славном Владимире - на диво красивы. Десять саженей в высоту, из белого камня воздвигнуты, створы золоченой медью окованы. Сверху храм небольшой пристроился - чтоб никакая нечисть не проникла. И Серебряные ворота точь-в-точь такие же - только медь на них не золоченая, а серебреная.
А уж до чего опускная решетка тяжеленная! Голыми руками ее не опустишь, хоть надвое разорвись - чай, не калиточка плетеная. Шпиль к ней прилагается с цепями - четверо дюжих здоровяков его крутят. Ни Золотые, ни Серебряные ворота незаметно не отопрешь - никто тайком не войдет и не выйдет.
Крутя натруженными руками рукоять, один из гридней между делом спросил у Яромира совета - на что верней ставить? Как он сам думает - добудут они с княжичем этакое диво или воротятся в Тиборск с позором? Даже предложил поделиться выигрышем за верную подсказку.
Оборотень посоветовал ставить на князя - что он внакладе не останется. Хитрый Всеволод при любом раскладе выиграет.
Стрельцы, несущие стражу на вежах[41], не приметили серую тень, неслышно пронесшуюся по полю и исчезнувшую в близлежащей рощице. Яромир торопился - чего доброго, гридни смекнут, что они с Иваном пешком вышли, без единого коня. Свою оборотническую сущность сын Волха раскрывать не собирался - не та эта вещь, чтоб с кем ни попадя ею делиться.
Княжич уже привычно вцепился в серую шерсть и плотно зажмурил глаза - огромный волк несся так, что ветер свистел в ушах. Никаких иных звуков не было - мягкие лапы ступали бесшумно, без того цокота, что обычно сопровождает конскую скачку.
Хотя это, конечно, смотря по какой тропе - по мягкой земле и лошадь бесшумно проскачет…
Яромир мчался напрямки, не разбирая путей. Где коню или человеку непролазная чаща, волку-оборотню - торная дорожка. По узеньким лесным тропкам словно бы летела пушистая молния - с такой скоростью мелькали когтистые лапы, едва лишь касаясь земли.
Вот и рассвет заалел, вот уже и солнышко поднялось. Все бежит неутомимый оборотень, несется во всю прыть. Даже седок на спине жмется, ерзает, чуть не сваливается от усталости, а Яромир по-прежнему свеж - еще многие часы может бежать. Волчья-то половина отдохнула вволю, сил поднакопила…
Яромир бежал не точно на закат, а чуть смещаясь на полуночь - к истокам полноводного Итиля, почти смыкающегося в том месте с великой Двиной. По левую и правую руку то и дело виднелись голубые кляксы - малые озерца. До того богата озерами Карельская земля, что даже до этих краев словно бы долетели отдельные брызги.
Здесь, на равнинах и лугах, на берегах рек и озер, оборотень мог позволить чуток посбавить ходу, а то и сделать передышку - дать отдых спине. Иван-княжич все ж не ребенок малый - тяжелехонек парнище! Да и перекусить время от времени отнюдь не лишнее…
Зато в лесах Яромир ходу не сбавлял ни на миг, стремясь пересекать опасные заросли как можно быстрее. А о том, чтобы остановиться хоть ненадолго, даже речи не было. До Ерофея-мученика еще десять дней - лешие беснуются, свирепствуют, ищут, на ком злобу сорвать. Того и гляди - изловят слуги Пущевика путников, сполна отмстят за бабу-ягу поджаренную…
Оборотень и вовсе огибал бы коварные пущи стороной, да только в этих краях такое проделать нелегко - куда ни погляди, везде частокол древесный. Будешь совершать эдакий крюк - никак в срок не поспеешь. Да что уж там говорить - землю Русскую без вековечных лесов даже в мыслях представить затруднительно…
- Язык пересох, так пить охота, - нарушил молчание Яромир, замедляя ход. - Сделай милость, удружи…
Он повернул голову к седоку, запрокинул ее повыше и ожидающе раскрыл пасть, блеснув зубами-саблями. Иван отстегнул от пояса дорожный лагунец[42] и привычно наклонил его над глоткой соратника. Холодная родниковая вода потекла прямо на розовый волчий язык - оборотень сделал несколько больших глотков, довольно облизнулся и вновь пошел мерить ногами землю.
День да ночь - сутки прочь. Вот уже солнце и опять закатилось за небозем. А Яромир все перебирает лапами - без устали, без напряжения.
- Может, тут заночуем?… - зевнул Иван, оглядывая речной бережок, виднеющийся по правую руку. - А завтра с утра снова…
- Чуть-чуть осталось, - рассеянно ответил Яромир. - Уже ночесь доберемся…
Иван все больше клевал носом. Еще бы - подняли ни свет ни заря, да еще весь день трясся на волчьей спине с самыми малыми передышками! Он-то не оборотень, чтоб целыми сутками бодрствовать!
- Спишь? - донеслось до него сквозь дремоту.
- Не сплю, живу… - пробормотал княжич, сваливаясь с Яромира, точно мешок с сеном.
Серый Волк завез Ивана в седую дубраву, самую глухое место в лесу. Вековые дубы еле слышно трясли пожелтевшей листвой, холодный ночной ветерок так и норовил забраться за пазуху, с ветки насмешливо лупал глазищами матерый филин.
А перед самым носом Ивана обнаружилась каменная стена в добрых четыре сажени высотой. Толстая, прочная, без единой трещинки. Не у всякого князя такую громадину увидишь - да и с чего бы вдруг князю посреди чащи укрепление отстраивать?
Нет, не человеческие руки здесь потрудились…
