Он получил ее около полуночи – как сказал тогда Дуган – и в то же время приблизительно (плюс-минус, как и временные предположения дяди Джона), на меня напали и похитили, если таковым можно обозначать насильный перенос в подземелье этого же замка. Далее – Юстин сказал, что кровь не его, и заметил, что ранил одного из них. И опять-таки, лишь немного подумав, можно было сложить дважды два. Ратвен ранился, но при этом, как заметил дядя Джон, повязка лежала на самом дне мусора, будто бы ее хотели сокрыть от чужих глаз – и едва ли бы такой, как Гордон Ратвен, просто так стал бы рыться в собственном мусоре, стараясь запихать окровавленную повязку поглубже.. если только не опасался, что эта повязка может навести при ее обнаружении на определенные мысли более смекалистого человека, чем я.
Однако, исходя из этого – значит, его «похищение» или, теперь уже будет вернее сказать пропажа – точно не спланированный им же самим акт. Если это была бы запланированная и продуманная акция против Влада – он бы не оставил повязку в мусорке, зная, что после ее исчезновения комната будет тщательно обыскана. Соответственно, очевидно, той ночью он не планировал покидать замка.
Пытаюсь систематизировать за эти пару секунд те выводы, которые пришли мне на ум (или которым прийти помогли). Первое – Ратвен меня похитил. Второе – именно он был в числе тех трех, и именно его ранил Юстин (не удивлюсь, если именно он и держал
меня только одной рукой, позволив вырваться – Темные не допускали ошибок, они «не проигрывали», а вот Ратвен к таковым точно не относился). Третье – он не хотел, чтобы повязку обнаружили. Следствие, вытекающее из третьего – это не спланированная акция богатого наследника, а его действительно похитили/убили/он пропал вчера ночью.
Однако, когда поднимаю глаза на дядю Джона (который тактично дает нам всем пару секунд, что осмыслить новость), не вижу в его глазах большого потрясения. Наподобие, когда выясняется, что детский клоун и был таким-то педофилов, которого искали несколько штатов несколько лет подряд.
– Ты догадывался об этом, да? – уточняю я.
Он кивает:
– Были такие мыслишки, Джени, но я сильно засомневался. Не видел мотива. Какой смысл ему вредить той, от кого зависит судьба замка? Случись что с тобой – дело зависло бы на многие месяца. А он дорожил каждым днем.
Зависит? Тогда от меня уже ничего не зависело. По крайней мере, касающееся Гордона. Напротив, к тому моменту я уже дала ему отказ, причем в весьма унизительной для него форме, вот как раз-таки и мотив.
– Может, он хотел тебя запугать? – мысли Лео принимает совершенно иной от моих оборот – чтобы добиться согласия?
– На тот момент я уже отказала – замечаю – не думаю. Мне кажется, он наоборот хотел отомстить за отказ.
– Но он ведь не знал наверняка, что ты откажешь. Более того, скажу тебе, судя по его довольной морде и тому, как он к тебе жался на том вечере – он до самого последнего был уверен, что ты дашь согласие. Так что не сходится, потому что тот ритуал явно был подготовлен еще до оглашения твоего решения. Мне кажется, еще даже до начала самого собрания.
Ну да, это имеет логику. К тому же, та Главная Черная Фигура наверняка
узнала меня. Я была не случайно выбранной гостей того вечера, взятой в сумбуре, как первая встречная. Они тащили именно меня, потому что ГЧФ13 нужна была именно я. О чем и говорю комиссару – но он относится к этому как-то снисходительно. Так же, как в пропавшей у меня на руках девушке. Очевидно, ему по душе больше того, что может иметь под собой рациональную основу, доказательства и мотивы. Однако, именно последнего мы так и не находим для Ратвена.
И тут Лео опять подает голос –только теперь уже с более логичной догадкой, видимо, до конца отойдя от нападок Носферату и вклинившись в свою профессиональную колею:
– А что, если замок был не единственной или вообще не главной целью Ратвена? Так, для отвода глаз, чтобы замылить видимость, пока будет происходить что-то действительно для него важное. Помните, Юстин рассказывал, как он по пьяне болтал о
