А под ними, в самом низу, на полу – сгорбленный силуэт.
Часы стоят. Впервые они не тикают, отбивая по вискам, а словно бы замерли.. или просто остановились. Говорят, часы останавливаются, когда умирает их хозяин..
За окнами, точно в ускоренной пленке, сутки сменяют друг друга. День-ночь-день-ночь-день-ночь. Вот утро, день, уже вечер, и ночь – и снова утро, хотя прошло не больше четырех секунд..
На сгорбленную фигуру наползает вязкая черная тень. Сложно понять, откуда она берется – словно ото всех углов помещения сразу. Сгущается, наползает на него.. а жертва и не пытается сопротивляться.
День-ночь-день-ночь..
Тень захватывает низ тела, обволакивая вязкой жижей ступни и голени, затем поднимается выше и выше..
ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!
Раздается трель звонка.
Фигура ее не слышит, она вся во власти тени.
Но трель настойчива и наконец доходит до сознания мужчины. Он с трудом нащупывает телефон:
– Да, Лео.. что?!
А уже через мгновение он мощным рывком отрывается от пола и липкой тени, скрываясь из поля зрения. Но часть ее уже успела просто укорениться и остаться в нем..»
…Рука идеально-персикового оттенка размыкается и картинка тут же исчезает.
Я оглядываюсь через плечо:
– Это Лео ему позвонил, да? Как Сандра и говорила? А что было дальше?
Ноэ отрицательно мотает головой и уже делает шаг от меня, одергивая руку..
Но я спешно вцепляюсь в нее, теперь, будто поменявшись местами, уже сама делаю шаг назад и до талого вжимаюсь в его спину. Все мои силы направлены на то, чтобы не дать объятию разомкнуться, я стискиваю бедный камушек между наших ладоней, и вот он вновь раскаляется..
«…На этот раз место незнакомое. Совершенно.
Более того – оно настолько странно выглядит, что я не могла его видеть даже в фильмах.
Стеллажи, тысячи маленьких ящиков, картотеки – и все они порхают в воздухе, точно дети в известной книге Стивена Кинга.
Запах пыли и бумаг.
На высоком табурете спиной ко входу сидит сгорбленная фигура. Я не могу ее разглядеть, вижу только темные волосы, и судя по длине – это мужчина..
Звук тяжелых шагов и дверь с грохотом распахивается. Это заставляет фигуру обернуться и теперь я могу увидеть его лицо.
Бледное, с застывшей кривой усмешкой – словно приросшей к нему очень-очень давно. Ставшей его спасением и проклятием.
Пухлые губы, очерченный нос, нависающие темные брови.. и на всю правую половину лица какая-та серая дрянь, очень похожая на.. крупную рыбью чешую? То ли чешуя, то ли какая другая мерзость.. Она доходит до правого глаза, огибает его, и тянется к самой границы роста волос. Правое крыло носа она же поглощает, как и правый угол губ. Вся правая часть лица поросла в ней, будто кто-то высадил семена..
Если смотреть лишь на левую, нетронутую часть – то этот человек мог быть достаточно привлекателен, но вот с ней.. жуткое зрелище.
