Желая помочь Владу отвлечься, Лале пытается поддержать эту тему и энергично кивает, так же чуть сжав свою ладонь в ответ (что внешне, между тем, они совершенно никак не показывают, будто их пальцы и вовсе не касаются друг друга, не говоря уже о тесном сплетении, подобно замку):
– Да, он заканчивает школу в этом году, потому это его единственный шанс попасть в воинскую элиту. Он столько тренируется и достоин этого больше их всех, как по мне. Ты, кстати, не знаешь, кто будет проводить смотр?
Бледность Влада понемногу начинает уходить, возвращая на его лицо цвета:
– Великий визирь, Халиль-паша. Сейчас ведь все обязанности султана выполняет он.
Помня то, как Халиль-паша двумя годами ранее по ее просьбе отменил указ Мехмеда и, более того, позволил обучаться в школе Заре, что теперь дарует ей, девушке из гарема, возможность даже стать учителем, заставляет Лале улыбнуться:
– Это хорошо. Он мудрый и справедливый господин. Он не сможет обойти стороной старания, а главное, умения Аслана. Он непременно возьмет его в эту гвардию, я уверена.
* * *
Лале и Владу действительно приходится поторопиться, чтобы успеть прибежать к самому началу. Когда они появляются на месте, к началу смотра уже все готово. Новобранцы стоят ровными рядами, сверкая начищенным до блеска оружием. А у тех из них, у кого от него еще отражаются солнечные лучи – вообще кажутся Лале настоящими фонарями, что ослепляют в глубокой ночи.
Присутствуют почти все высшие воинские чины – главы разных подразделений армии. Хотя, впрочем, и помимо них народу хватает. Лале с Владом оказываются не единственными, кто пришли сюда «просто поглазеть». Однако, полагая, что они имеют все-таки на просмотр несколько больше прав (они глазеют не «просто так» а на своего конкретного друга), пробиваются почти к самой ограде, потесняя некоторых из тех, кто достаточно скромны или не настолько заинтересованы, чтобы пытаться отвоевать свое место.
То ли от той активности, которые создают их действия в попытке пробиться подальше, то ли само их появление совсем рядом с оградой – но что-то заставляет Аслана заметить их в этой общей толпе. На мгновение его лицо вытягивается – очевидно, он не ожидал, что они протиснутся так близко – а после он улыбается.
Лале осторожно высвобождает свою ладонь из руки Влада (с удивлением заметив, что она покоилась там все это время до этого момента), и, чуть подвинув пару юношей перед ними, протискивается к самой ограде, чтобы наклониться через нее. Не замечая изумленных (и у некоторых даже осуждающих взглядов), она кричит:
– Аслан! Ты очень достойный кандидат! Я в тебя верю!
Глаза друга будто бы загораются еще ярче. Он улыбается так широко, как только может, и не сдержавшись, даже что-то кричит ей в ответ.. за что тут же получает сильный толчок в спину от наставника, и тот час вытягивается по стойке смирно, став каменным обездвиженным изваянием.
Улыбнувшись ему еще раз, Лале так же ловко скользит от ограды обратно к Владу.
Не проходит и пары лишних минут, как толпа вдруг начинает активно шевелиться. Лале замечает причину этого – несколько стражников идут впереди, прокладывая дорогу своему господину.
Она внимательно вглядывается, уже ожидая увидеть знакомые густые усы главного визиря, когда..
– Мехмед? – голос Лале сходит до шепота, то ли испуганного, то ли растерянного, когда ее кузин первым входит на площадку, всем своим видом давая понять остальным, кто тут главный.
И лишь за его плечом, с крайне растерянным и печальным видом, идет Халиль-Паша.
Мехмед бросает взгляд на армейских руководителей и фыркает:
– Не надо таких удивленных мин. Или вы забыли, кто в нашей империи султан?
Признаться честно, за эти два года, что Мехмеда перевели на отдельное обучение, сама Лале даже позабыла, что ее кузин в принципе все еще при дворце и назначен султаном. Порой она даже забывала о самом его существовании, и кажется, судя по выражению лиц всех присутствующих – не она одна.
Мехмед это видит и, очевидно, этот факт его немало удовлетворяет, поскольку позволяет сделать его возвращение на сцену еще более эффектным:
– Да, прежде я мало участвовал в делах. Но на прошлой неделе мне исполнилось шестнадцать. Я стал полноправным султаном. И никто..
Его, полный презрения и сверкающих искорок, взгляд останавливается на Халиль-паше:
–
-9-
Сердце Лале пропускает один удар, когда она понимает, что именно сейчас начнется. Осмотр – важнейшее событие в жизни Аслана – будет проводить Мехмед.
Мехмед!
Ее улыбки, как не бывало, и лишь мелкая дрожь пальцев выдает, насколько она нервничает. Украдкой бросая взгляды на Аслана, Лале притом не может заметить и единого намека на то, как ошарашила подобная «замена» ее друга – но быстро смекает, что заметь эти намеки на его лице она, заметил бы и Мехмед.
А уж тогда бы пиши пропало.
