Правда, и в этом случае едва ли на камень принято было ставить пакеты молока, влезать прямо в обуви (тоже мне, новоизбранные князья, хотя нет, те вроде босые были…), как делают многочисленные почитатели ныне. Но не мне решать, уместно ли это и получат ли они желаемое, действуя подобным образом. Мне подобное просто кажется неприемлемым по причинам духовного и общекультурного свойства.
Связь культовых камней с потусторонним миром, присущая им роль медиаторов, призванных помогать людям во взаимодействии с этим миром, и «точек перехода» кажется вполне очевидной. В отсутствие легенд о конкретных валунах трудно судить о том, насколько приемлемы обобщения.
Приходилось читать утверждения, что в современной народной традиции почитаемые камни сами по себе почти ничего не значат, что «
Кто-то, конечно, может и согласиться, ссылаясь на любовь людей набирать воду из священных источников, а мы бы предложили задуматься над тем обстоятельством, что современные формы народных культов хотя и претерпели некоторые изменения даже по сравнению с серединой прошлого века, их мифологический базис едва ли изменился столь сильно (или не изменился вообще, кроме внешнего описания).
К тому же Синь-Камню идут именно как к камню, а ближайшие святые источники (неподалёку от Никитского монастыря, например) посещают не в связи с ним, а сами по себе. К Киндяковскому (или Шутову, или Трубичевскому) камню идут, но вода лишь участвует в обряде, как именно – зафиксировано этнографически. Горы и почитаемые холмы также известны – там, где они есть, конечно. Ни один из компонентов священного места не имеет смысла рассматривать по отдельности. Главным же, видимо, будет то, как человек воспринимает такие места в их целостности, как взаимодействует с ними, то есть сама идея сакрального ландшафта и его отражение, в том числе мифологическое осмысление, образно-ассоциативный символический ряд.
Но сегодня мы и не всегда можем понять, что перед нами священное место. Вспоминаю, как один увлечённый древнерусской историей реконструктор показывал десятки фотографий чашечников и следовиков, привезённых только из одного похода по отрезку пути «из варяг в греки». Лишь некоторые из них были известны, но все ли найденные камни были культовыми? Вопрос, на который уже едва ли будет дан ответ. Да, «
Иначе говоря, проблем и неясностей куда больше, чем нам известно, а сколько их ещё ждёт впереди!..
Нужно ли продолжать попытки разгадать тайны Камня? Несомненно, хотя бы чтобы отыскать ответы на все те вопросы, которые во множестве подняты выше и повисли в воздухе; чтобы прояснить, наконец, всё, что наверчено-накручено вокруг Синь-Камня за двести с лишком лет. В каком-то смысле совершенно не важно даже, двигался камень или нет (хотя надо бы уже, наконец, разобраться). И повторюсь: не имеет значения, тот ли это камень или его преемник, «намоленный» образ, уже не столь важно, поскольку в сознании идущих к нему людей он, несомненно, является Тем Самым.
За прошедшие два десятилетия Синь-Камень не только стал знаменит на всю страну, а рассказы о нём претерпели изменения. Изменений, признаться, довольно много, но они внешние и отнюдь не все радуют взгляд. Всё же, когда к некоему месту начинается буквально паломничество, следить за ним нужно куда более внимательно, нежели за всеми остальными. Если в середине 1990-х годов люди к Камню шли, но не было ни «убитой» до состояния асфальта тропы (судя по фотоснимкам в Сети, она и весной в распутицу столь же утоптана, жуть!), ни такого количества следов «жертвоприношений» (в том числе и без кавычек) у камня. Появились информационные стенды. Простенькие, но заметные. Они вызывают вопросы, которые мы тоже задали.
