– Ты очень красивая невеста, Юля. Оглядываюсь и цепенею. Через час я выйду замуж за судью Вячеслава Тарнавского, а сейчас Слава замер в дверном проеме. Я всё утро волновалась, но пика нервы достигают в эту секунду. Так у всех невест или..? Стараясь сохранить улыбку и самообладание, разворачиваюсь, позволяя жениху себя рассмотреть. Мне плевать, что видеть невесту до свадьбы плохая примета. Хочу впитать кожей его восторг. Слава проезжается взглядом по подолу, корсету... И хмурится. – Все хорошо, Слав? Сейчас бы поймать его улыбку, лучики в уголках глаз, почувствовать на покрытых блеском губах поцелуй и услышать пошло-сладкое "до первой брачной ночи не дотерплю". Но когда его взгляд фокусируется на моем лице, вместо радости я вижу пугающую серьезность. – Нам нужно поговорить, Юля. Планы меняются.
Глава 1
Юля
Слава должен был приехать час назад, но его до сих пор нет.
Повода для сильного волнения тоже нет, но я волнуюсь так, что желудок делает кульбит за кульбитом.
Я соскучилась. Я чертовски соскучилась! Хочу посмотреть в глаза. Прижаться. Вдохнуть его. Попробовать губами кожу.
Его не было две бесконечных недели. Какой-то дурацкий международный форум бизнесправосудие. И если сначала я была рада, что он едет, под конец уже проклинала мероприятие.
– Юль, Тарнавский твой будет? – В приемную после формального стука заглядывает молодой заместитель главы аппарата суда – Марк. Я застываю посреди комнаты и киваю.
– Да. Через несколько минут.
Марк кривится и душнит:
– Там из-за вашей задержки очередь уже такая, что по коридору не пройти. Судьи злятся. Из-за твоего весь график двигается.
Я ничего не отвечаю, только сжимаю губы.
Самовыразившись, парень закрывает дверь, я отворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону судейского кабинета. Открываю его и оглядываю.
Все идеально. Кабинет ждет своего хозяина.
И я жду. Очень.
Еще в начале этого лета я была влюбленной в него, благодарной за спасение брата, студенткой. Он преподавал у меня этику, а я тихо вздыхала, ни на что не надеясь.
Дальше меня завербовали его враги, принудили устроиться на должность помощницы. Я должна была стать послушной крысой и помочь его подставить. Это была самая жуткая роль в моей жизни, но я не смогла бы его предать.
Мне было сложно, страшно, я под конец почти впала в отчаянье, но в одну ночь все перевернулось с ног на голову. Он стал моим первым. Он в меня втрескался. А я его никогда не разлюблю.
За свою преданность я была щедро вознаграждена. Мой приз – самый сладкий в этом мире. Его нежность, ласка, страсть. Его ночи и дни. Его наука. Его забота. Его руки и глаза. Его чувства.
Сейчас я все еще его помощница. Если сравнивать с той июньской, сегодняшняя Юля – окрепшая, обросшая толстой кожей и уверенностью в себе. Но рядом с ним – все такая же влюбленная.
А еще теперь мы вдвоем играем против его врагов.
Настроенный на него слух улавливает звук размашистых шагов еще в коридоре.
Я закрываю дверь и оборачиваюсь, чтобы в лицо ударил сначала поток воздуха вместе с тем, как он распахивает дверь, а потом исходящий от него жар.
Наши взгляды схлестываются. У меня под коленками дрожит из-за того, какой силы жажду вижу.
Сдавленно шепчу:
– Привет.
Таю мороженым на хриплом:
– Юлька…
Он шагает в приемную, но захлопнуть за спиной дверь не успевает. Я чувствую, ему похуй, что где-то там выстроилась очередь из дел, рассмотрения по которым поставлены на сегодня. Но за судейской спиной покашливает Марк и он оглядывается.
– Вячеслав Евгеньевич, как хорошо, что вы вернулись! Я говорю сторонам, что вы начинаете?
Силой отрываю себя от профиля Славу. То, как тухнет улыбка на самодовольном лице Марка – мелкой канцелярской шавки, мнящей себя будущим судьей, даже особого удовольствия не доставляет.
Все, чего я хочу, это оказаться с Тарнавским наедине. Но…
– Иди запускай.
Это моя работа, но Тарнавский приказывает Марку и тот, поджав губы с явной обидой, не смеет ослушаться.
Разворачивается, направляется прочь.
Слава хочет дернуть ручку и закрыть дверь, но тормозит, когда я мотаю головой.
Из последних сил держу себя в руках и подхожу к шкафу с мантиями, чувствуя на себе жадный-жадный взгляд.
Снимаю с вешалки одну. Стряхиваю ее. Разворачиваюсь и подхожу к своему мужчине.
Он, тем временем, продолжая жрать меня глазами, расстегивает и снимает с плеч пиджак. Бросает на диванчик. Я по-бытовому вздыхаю.
Вечно как разбросает…
Поворачивается ко мне спиной, приседает, чтобы мне удобней было накинуть мантию на плечи.
Я делаю это и мы снова оказываемся лицом к лицу.
– Спасибо, Юля, – я киваю, пытаясь сосредоточиться на пуговках, хотя внутри разгорается нетушимый пожар.
– Как дорога? – Светские беседы – это не наше, но я пробую хотя бы немного «остудить» атмосферу. Нам сейчас идти работать. Нужно протрезветь. А у меня губы печет. Руки печет. Все тело пульсирует.
Я всю последнюю неделю ночевала у него просто потому, что одной – слишком тоскливо.
Закончив с пуговицами, поднимаю взгляд и натыкаюсь на его. Он даже не пытается ничего с собой делать. Не пытается скрывать.
– Хочу тебя – пиздец.
Говорит прямо, выстреливая жаром в грудную клетку.
Смотрю за его плечо. В коридоре вроде бы никто не шастает. Сердечко колотится. Я привстаю на носочки. Кладу руки на его плечи и мажу губами по губам:
– Я тоже очень. Так скучала, Слав…
Его пальцы сильно сжимаются на талии. Я хочу нормально поцеловаться. Пьянею сильнее. Оба знаем, что нельзя.
Он из нас самый мудрый, сдержанный, хитрый, хладнокровный, но именно он и дергается на меня за поцелуем.
Я в последний момент опускаюсь на каблуки, скидываю руки и отхожу.
