Вместе с нами в квартиру поднялось и напряжение. Я продолжаю чувствовать себя неловко. Желание уйти отсюда побыстрей сложно победить, но пытаюсь хотя бы отвлечься. Хочу помочь снять Лизе пальто, но подруга смеется и фыркает:
— Я не немощная, Березина! Прекрати!
Отступаю. Снимаю свое пальто. Шарф. Ботинки.
К нам навстречу из глубины квартиры выходит женщина, обеспечивающая в доме Смолиных условный уют и наполненность холодильника.
Она всплескивает руками и качает головой:
— Елизавета Руслановна, как мы рады!!!
Только Лиза реагирует не так, как ожидалось. Отмахивается и кривится:
— Прекрати, Валь. Пожалуйста. Вы рады получать зарплату, а не меня видеть. Обходительной тебе нужно оставаться с ним. — Кивает себе за плечо. Туда, где стоит ее отец. — А я все равно тут ненадолго. Соберу вещи и съеду. Так что можешь не за спиной, а в лицо называть меня соплюхой. Я не обижусь.
Недоумение отражается на лицах сразу троих людей. Валентина поднимает взгляд над нашими головами и смотрит на Смолина. Я чувствую, как источаемое им напряжение усиливается. По моим рукам идут мурашки. Смотрю украдкой на Лизу — она как будто довольна. Ей как будто легче. Сильнее расправляет плечи. Улыбается.
— Елизавета, это как? — на вопрос отца даже не отвечает. Не оглядывается. Куда-то в пространство выпускает:
— Пришло время взрослеть. Идем, Юль.
Хватает меня за руку и тянет к лестнице.
— Елизавета Руслановна. А как же обед? — Мы обходим Валентину, которая продолжает настаивать на своем. Начинаем подниматься по лестнице.
— Я не голодная, Валь. Спасибо. И за приветствие спасибо. Мне очень приятно! — Каждое следующее слово Лиза произносит громче, продолжая волочить меня по ступенькам.
Практически заталкивает в свою комнату. Заходит следом. Прижимается спиной к захлопнутой двери и уже шепчет:
— Спойлер: ни черта.
— В смысле, ты съезжаешь?
Я переспрашиваю, хмуря брови.
Лиза же отталкивается от двери и проходит глубже в свою спальню.
— В прямом, Юль. У нас с папой не складывается. Я не хочу быть для него обузой и вечным разочарованием. Даже Валя меня презирает. У нее в глазах вечно читается, что нихуя не заслужила. Устала. Но и жить по его сценарию — тошно. Попробую сама.
— Для этого деньги нужны, Лиз… — Смотрю на нее, искренне стараясь не давить, но и в облаках летать какой смысл? Она привыкла к определенному уровню. Она вряд ли выдержит его резкое снижение.
— Деньги у меня есть, Юль. Мне мама еще до смерти открыла счет и положила туда очень-очень много.
Я этого не знала. И сейчас просто сглатываю свой страх. Не могу настаивать.
— Твой отец будет против. Он испугался, когда ты…
Лиза хмурится, я вижу, что на лице отражается боль, но ответить она не успевает.
В дверь дважды стучатся. Разрешения не ждут.
Я еле успеваю сделать шаг в сторону, чтобы не встретить поясницей дверную ручку.
Руслан Смолин просто-напросто вламывается в комнату и замирает на пороге. Лизин взгляд зажигается упрямством:
— Я не разрешала войти, — она вступает в открытый конфликт. Мне снова хочется оказаться подальше. Вместо этого — отворачиваюсь. Смотрю на стену. Делаю вид, что не слушаю.
— Что за выступление, Елизавета? Куда ты собралась съезжать? Тебе не хватило приключений? Ты снова хочешь на промывания? — Даже понимая, что слова Лизиного отца во многом справедливы, я не могу не чувствовать ужасной обиды за подругу. Снова меняться должна она. А он?
— Сейчас я хочу, чтобы ты вышел. Это возможно? — Лиза звучит куда спокойней, но я украдкой смотрю на ее профиль и вижу, как шея покрывается пятнами. Щеки тоже.
— Нет. — Смолин рубит. И давит. У Лизы дыхание частит.
— Вот поэтому я и хочу съехать. Ты со мной не считаешься.
— А ты со мной пиздец как считаешься, дочь… Ты никуда не едешь, Елизавета. За тобой нужен присмотр.
— Да выйди ты!!! — Лиза почти сразу срывается на крик. Шагает к отцу, хочет развернуть его и вытолкнуть.
У меня волосы на затылке шевелятся. Это ужасно. Мне ее жалко. На глазах уже слезы.
— Просто. К черту. Выйди!!! — Ее голос сразу же срывается и хрипит. Взгляд зажигается отчаянием. — И да! Я съеду! Я взрослый человек! А ты оставайся со своими запросами!!! Я не собираюсь им соответствовать!!!
— Угомонись.
Вместо того, чтобы прислушаться, Смолин отдает дочери новый бессмысленный приказ. Я понимаю, что закончится все ужасно.
Сделав глубокий вдох, влезаю туда, куда обещала себе не влезать.
Встаю между ними. Смотрю в глаза мужчины, который вдвое старше меня, но, кажется, ни черта не смыслит в характере собственной дочери.
Прошу сдавлено:
— Руслан, выйдите, пожалуйста…
И киваю ему за спину. Практически по буквам читаю бегущие в глазах строчкой слова, выражающие совсем не лестное отношение к истерикам малолеток. Но вслух он их не произносит.
Перескакивает взглядом с одного моего зрачка на другой. Колеблется, но в итоге поддается и отступает. Подруга обходит меня и с грохотом захлопывает дверь перед его носом. Щелкаем замком. До побелевших костяшек сжимает ручку и приваливается к дереву лбом.
