Преданная (СИ) полностью

— Я талантливая. У меня все получится… — Застенчиво улыбаюсь. Подталкиваю его к ответной улыбке. И она правда начинает играть в уголках губ, но почти сразу гаснет.

Слава цедит:

— Блять, — подается ко мне, рука с руля по воздуху перемещается в мою сторону, он прижимается к моему затылку и давит на себя. Целует в губы. Оторвавшись — смотрит в глаза требовательно: — Малейший выход из-под контроля, Юля и ты жмешь на кнопку, поняла?

Киваю.

— Интриги в пизду, если тебе грозит опасность.

— Ты же знаешь, что не грозит.

Знает. Но это умом. А сердце, наверное, выскакивает. Не сдерживаюсь: тянусь к его груди и прикладываю ладонь. Горячо и быстро лупит. Сумасшедше.

— У тебя лучшая помощница, не забывай об этом. Самая преданная.

— Самая ценная, Юль. Хорошо?

Когда отмыкаю дверь в Лизиной квартире, пальцы все равно дрожат.

Ощущения несравнимы с теми, когда у меня не было поддержи Славы за плечами. Сейчас во мне много адреналина и уверенности, но все равно страшно.

Вдох-выдох. Захожу.

Смолин уже здесь. Ждет меня.

Медленно крадусь по коридору к арке, ведущей в гостиную. Торможу в дверном проеме и с расстояния смотрю в спину нависшего над столешницей мужчины.

Смолин меня, конечно же, слышит. Оглядывается. Приподнимает бровь в наигранном удивлении.

Я ловлю грудью исходящие от него флюиды. Нетерпение. Раздражение. Сдержанность, но уже на волоске.

Еще вчера умерла бы. Сегодня — стою.

— Опаздываешь, Юля, — отец Лизы журит, я в ответ работаю по судейской заготовке.

Не тушуйся, Юль. Не показывай страх. У тебя все под контролем и на мази. Заинтригуй.

Собравшись с духом, шагаю вглубь комнаты. Пересекаю ее, чувствуя на себе внимательный взгляд.

Как когда-то он подхожу к кухонному гарнитуру. Достаю с полки стакан, набираю в него воду из краника. Пью жадно. Со стуком опускаю. Не тороплюсь. Не оправдываюсь.

— Извините. Дела были. И сушит… — Кривлюсь и смотрю вокруг, обмахивая себя рукой.

Мне волнительно, адреналин шкалит, но я позволяю Смолину себя изучить. Он хмурится, проезжаясь по телу. Возвращается к лицу. Задает вопрос глазами. Я в ответ улыбаюсь.

Дай понять, что ты с хорошими новостями.

Отталкиваюсь ягодицами от столешницы и подхожу ближе.

Ставлю сумку на высокий барный стул, показушно разминаю вроде как затекшую шею.

— Что за дела? — По тону слышно, что я играю с огнем. Терпение тает. Я не должна позволить лопнуть.

Смотрю Смолину прямо в глаза и улыбаюсь. Представляю себя на месте шпионки-неудачницы, которой наконец-то повезло. Играю ту, кого он хочет видеть.

— Вы переспали? — Раньше этот вопрос выбил бы землю из под ног, а сейчас улыбаюсь шире.

Спросит: «переспали?», говори: «да». «Соблазнила меня»…

Вспоминаю, как Слава наставлял, гладя меня по голове, гипнотизируя взглядом и расплываясь в улыбке. Мурашки бегут по коже.

— Да.

Смолин закрывает глаза и держит закрытыми чуть дольше, чем я ожидала. Открывает — вижу в них удовлетворение. Мне могло бы стать гадко, но за спиной — поддержка. И я не боюсь почти ничего.

Набираю в грудь побольше воздуха и легкомысленно выдаю заготовку:

— У него куча проблем, как я понимаю. Поехал в какой-то клуб. Там выпил. Выдернул меня. Я приехала, ну и… — Неопределенно взмахиваю рукой. Ты никогда не узнаешь, что между нами произошло на самом деле. Это ничье дело. Ты зря полез… К нам. — Он ночью много говорил. Пьяного. Настроение у него не очень.

Возвращаюсь взглядом к темным глазам и пытаюсь считывать все реакции. Смолин выглядит внимательным и напряженным. Кивает. Кулаки уперты в столешницу.

— Насколько не очень?

Скажи, утром слышала, как я звонил кому-то и говорил, что готов начать договариваться.

— Он звонил кому-то утром, когда я была в душе. Может на пьяную голову, не знаю, а может быть правда… Сказал, что готов договариваться.

Реакция Смолина до мурашек на коже подтверждает тот факт, что Тарнавский очень хорошо знает своих врагов.

Лизин отец хмыкает. Я вижу, как зажигается. Для них это облегчение.