Поясняю, позволяя принять на свой счет. Пусть думает, что это я о нем, компании, атмосфере. Хотя на самом деле основной источник моих эмоций в соседней беседке.
Кстати…
Надвигаю очки на глаза. Делаю вид, что подставляю нос солнцу, а сама ищу.
Нахожу Тарнавского уже на борту бассейна. Он мокрый. Плечи, грудь и плоский живот покрыты мелкими капельками. Они выглядят дико красиво на смуглой коже. Интересно, это натуральный цвет или он недавно куда-то летал?
Интересно, а если собрать их языком, то…
Низ живота прошивает спазмом. Я непроизвольно сжимаю колени.
А Тарнавский тем временем общается с еще одной своей зазнобой. На сей раз будущей. Лет так через двадцать.
Рядом с ним сидит одна из многочисленных кнопок в надувном розово-голубом кругу и что-то объясняет. Он слушает. Кивает, потом тоже что-то говорит…
Она подскакивает. Хлопает в ладоши.
Судья дважды указывает на свою щеку. Шантажист хренов…
Злюсь на него и оторваться не могу, а малышня тем временем сжимает свой круг, немного наклоняется, забавно оттопырив попу и чмокает его в щеку. Добился своего. Всегда добивается.
После чего девочка счастливо визжит, потому что Тарнавский ее подхватывает и с разгону, уже с ужасными брызгами, прыгает в бассейн.
Тарнавский возится в бассейне так долго, что начинает казаться, будто это у меня пальцы сморщились и посинели губы. Хотя по факту я всего лишь выдула еще два коктейля, а в человека-амфибию превратился рыцарь многочисленной ребятни.
Я завидую им ужасно.
Особенно той смазливой девке, которая даже в бассейн к нему залезла, чтобы присоединиться.
Бесит меня до тошноты.
Кровь разгоняет алкоголь, прогревает солнце.
Я раз за разом обещаю себе отвлечься, но получается не очень.
Дискуссия между парнями относительно музыки заканчивается подбором отличной ленты клубных треков. Кто-то под нее уже танцует, но я стесняюсь и давлю задницей шезлонг.
Не допускаю слишком тесных контактов с Игорем и игнорирую Лизины закатанные глаза.
Проходя мимо, подруга наклоняется и колет на ухо:
— Загоришь как панда.
Ответа не ждет — отталкивается и идет к пустой сейчас джакузи. А я снимаю очки и сверлю ее злым взглядом.
Вот бы ты с отцом была такой прозорливой, Елизаваета…
Хух. Ладно. Выдохнули.
Это вообще сейчас ни к чему.
Тянусь за телефоном и разблокирую.
К моему огромному счастью, к борту соседнего бассейна подходит какая-то женщина и командует на выход. Дети протестуют, но Тарнавского поддерживает очевидно чью-то мать. Высаживает лягушат «на берег». Сам остается с той самой девушкой…
Нагревшаяся кровь начинает закипать. Я ерзаю. Отрываю себя от них и возвращаю в телефон.
В голову бьет или солнечный удар или обычная сучность. Не знаю. Но хочу… Задеть.
Включаю камеру, смотрю по сторонам. Мне ужасно стыдно, но и остановиться не могу. Использую руки как такой себе фотошоп — свожу полушария груди сильнее, чтобы образовалась соблазнительная ложбинка. Фотографирую.
Даже лицо не полностью. Губы. Шею. Сиськи. Ребра. Распускаю влажные волосы. Повторяю еще и с ними.
Из-за солнца качество кадра оценить очень сложно, но мне все равно. Фильтры. Музыка. Геотег. Убрать из списка потенциальных зрителей маму и брата. Выставить.
Коротко подумать, что с каждым разом мой контент становится все более неожиданным, и забить.
Первой летит реакция от Игоря. Он шлет огонек и взгляд. Я ловлю и то, и то, улыбаюсь. Стыдом жжет тот факт, что выставила я это не для него.
Дальше из джакузи несется «ого-о-о-о-о-о» от Лизы. На это уже я закатываю глаза. В личке в ответ на стикер трахающего сердечко кролика шлю фак.
Но это все неважно. Глупые, мелкие эмоции. А тело покалывает иголочками в ожидании больших. Опять смотрю туда, куда смотреть нельзя.
Девица уже сидит на борту бассейна. Говорит что-то Тарнавскому, тот хмыкает. Подплывает к другому и так же красиво, как впервые нырял, выталкивает себя на кафель. Он даже не садится на него. Вырастает почти сразу. Берет с шезлонга полотенце, трет лицо и руки. Тут же тянется за телефоном. Кто бы сомневался…
Мое сердечко — навылет. Жду.
Взяв в руки свой, проверяю Телеграм. Он, конечно, первым делом туда, а я обнаруживаю еще одно сходство с той самой собакой — прекрасное телосложение, о котором под костюмами могла только догадываться.
Зеленый кружочек погасает, но телефон из рук Тарнавский не выпускает. Продолжает смотреть в экран. Я, потеряв бдительность, на него.
Мобильный жужжит — вниз. Это реакция, но не от Спорттоваров.
И до нее мне похуй.
Захожу в просмотры. Обновляю. Еще раз обновляю. Еще.
Есть.
Превращаюсь в одно большое всевидящее око. Судейский палец вжат в экран. Не хуже коктейлей пьянит мысль, что он… Рассматривает.
Отбрасывает полотенце, делает шаг в беседку. Я надуваюсь воздушным шаром порочных ожиданий.
Кажется, что прикоснись ко мне кто-то — лопну. Но даже это для меня слишком жирно.
Насмотревшись, Тарнавский безразлично блокирует мобильный и откладывает его на стол. С улыбкой включается в разговор. А я чувствую себя использованной, хотя ко мне пальцем не коснулись.
Обида преображается злость. Злость — в желание задеть.
