Тяну бокал к губам, делаю глоток и начинаю чувствовать горечь. Нет.
Так я не хочу.
— Может поедем уже, Владь? — Спрашиваю, прикидывая, что делать с оставшимися продуктами.
Но Влад явно не хочет торопиться. Подтягивает ближе кресло. Забрасывает на него ноги.
Меня немного коробит от звука проехавшихся по полу ножек, но сдерживаюсь. Стараюсь снова расслабиться. Делаю новый глоток…
Влад смотрит в дальнее окно. Я — просто блуждаю по комнате. Паузы в разговоре заполняет музыка.
— Охуенно так жить, конечно, Юлька. Я в лепешку расшибусь, но…
Влад обещает мне очень серьезно. Я выталкиваю из себя улыбку и кивок.
Верю ли? Нет. Но хочу подбодрить.
— Нас с тобой как учили? Тише едешь — дальше будешь. А здесь я увидел, что нихуя. Будешь всем дорогу уступать — окажешься последним. Нужно быть наглым. Нужно локтями. Кулаками.
— Владь… — Я не согласна. И разговор мне не нравится. Я перебиваю, брат смотрит на меня хмуро.
Снова молчим. Он осушает бокал быстро. Остаток вина щедро доливает мне. На сей раз с горлышка бутылки последнюю каплю уже слизывает и ставит на пол.
Возвращается взглядом к моему лицу. Излишек внимания не добавляет комфорта. Увожу глаза в сторону. Поправляю волосы…
— Скажи мне честно, Юль… Откуда у тебя ключи от этой хаты?
Кажется, что стук моего сердца звучит громче музыки. Молчу. Надо собраться. Решиться надо…
— У тебя правда, что ли… Мужик из богатых?
Предположение сразу и возмущает и дарит облегчение. На этот вопрос я могу ответить честно.
— Нет, — стреляю в брата взглядом. — Нет, конечно, Владь. Нет!
Из-за волнения и выпитого алкоголя жар выстреливает в щеки алым.
Я всю неделю мучилась, не могла решить: поделиться с ним или не стоит. Меня и сейчас качает, но… Моя вера в Тарнавского гаснет неумолимо. Я не знаю, зачем ее сохранять. Но жизненно необходимым кажется себе же напомнить, что он… Хороший. Хочу прочитать это в глазах человека, который в прямом смысле обязан ему своей благополучной жизнью.
— Я попала в сложную историю, Владь…
Брат хмурится. Снимает ноги с кресла и упирает локти в стол. Подается вперед.
Я знаю, что он не в силах защитить меня ни от Тарнавского, ни от Смолина, максимум — утащить обратно в наше семейное гнездо, но его серьезность все равно трогает. И бодрит.
— Ничего ужасного. Точнее ужасно, но… — Беру паузу. Продумываю, как бы сказать… — Только поклянись, что это между нами, Владь. Ни родителям. Ни Ане своей.
Укоризненное:
— Юль, — работает лучше любой клятвы. Он прав. Нас даже просить друг друга о таком не нужно. Клятва работает по умолчанию. — Говори.
— Я не сама устроилась к судье, как ты сказала своей девушке. Все немного сложнее.
Влад хмурится все сильнее и сильнее.
— Я с ним не сплю. Я ни с кем не сплю. И эта квартира… Она не моя, конечно. Ее купил моей подруге отец. Ключи дал он. Я могу здесь жить. Но есть… Условие…
— Какое? — Хриплый голос брата доказывает, что успокоить я пока не смогла.
Сглатываю ком в горле. Нервно глажу ткань юбки. Настраиваюсь почти что на прыжок с парашютом.
— Я не просто к судье устроилась, Владь. Я… К Тарнавскому. Помнишь Тарнавского? — Он дергает головой из стороны в сторону. Я как будто разбиваюсь о первую из скал. Отбрасывает. Лечу дальше. — Когда с тобой случилось… Когда тебя обвинили в изнасиловании… Тебе дали государственного защитника. Помнишь?
Брат коротко кивает. Смотрит на меня неотрывно.
— Это был Вячеслав Тарнавский. Но он давно ушел из адвокатуры. Стал судьей. Преподавал у меня в университете. Я его… Хорошо помню…
— И что, Юль? — в голосе Влада проскальзывает явное раздражение. Чиркаюсь о вторую скалу. Тоже больно, но меньше.
— Он искал помощницу. Предложил мне… — Пульс взводится. Я знаю, зачем делюсь. Хочу поддержки. Мотивации. Сил хочу. Делаю вдох-выдох. Фокусируюсь взглядом на лице Влада. — Но у него есть враги. Один из них — владелец этой квартиры. Он предложил мне… Да даже не предложил, мне выбора не оставили… Я должна следить за Тарнавским и передавать информацию нужным людям… За это мне — деньги. Квартира. Потом обещают работу…
— И ты что? — Вопрос бесцветным голосом отзывается дрожью. Я не понимаю: это осуждение или нет?
— Я не могу, Владь. Я ничего не передаю. Но и ему сказать правду не могу. Он уже не поверит. Мне кажется, я в западне. Что делать — не знаю. Я жить не смогу, зная, что получила счастливый билет за счет чужого горя. Я не говорю, что он святой, но нельзя так…
Музыкальный трек заканчивается. В комнате на несколько секунд повисает полная тишина. Я жду какой-то реакции, а Влад смотрит на меня и молчит.
— Он тебя спас. Я не могу так с человеком, который нас всех тогда спас…
Складка между бровей Влада медленно расслабляется. К своему удивлению, я вижу, что брат ухмыляется.
Откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и чуть склоняет голову.
— Ты прикалываешься, Юль? — Вопрос Влада заставляет опешить. Я хлопаю глазами и не знаю, что сказать. Очевидно, нет. Я душу изливаю. Хочу услышать, что права. Что умница. Что он гордится. И что он поступил бы так же.
А Влад шумно выдыхает и качает головой. Вдруг чувствую себя… Дурой.
