– Твоего отца звали Эрнест?
– Нет, но он был серьезен, как настоящий Эрнест.
Я улыбнулась, несмотря на прилив меланхолии. В памяти мелькнул бумажник, и рука, вынимающая фото женщины в темном цветастом платье, с аккуратно причесанным мальчиком в коротких штанишках. Прочла в глазах Эрнеста: он знает, что я сейчас вижу.
– А причем тут остров Тенджир? – спросила я наконец.
– Остров уходит под воду с тех пор, как по нему прокатился ураган “Эрнесто”. Я должен загладить вину.
Я заметила, что надвигаются тучи. Подумала: дождь.
– Видишь ли, существует надпись на староанглийском языке – вырезана на деревянной планке на одной из старейших в Америке построек. “Это остров Тенджир. Не станет его, не станет и нас”.
– Ты видел ее своими глазами? – спросила я.
– Такие вещи не видишь. Их чувствуешь, как и все, что по-настоящему важно: они приходят, просачиваются в твои сны. Например, – добавил он лукаво, – сейчас ты видишь сон.
Я резко развернулась. Мы стояли все перед тем же третьеразрядным кафе.
– Вот видишь, – сказал он голосом, странно напоминавшим голос кого-то другого.
– Ты – указатель “Дрём-мотеля”, – выпалила я вдруг.
– Это “Дрим инн”, – сказал он, растворяясь в воздухе.
