Преданность Вере и Отечеству полностью

— Потому что у меня была тяжелая ситуация с трудоустройством. В две тысячи втором году я закончила университет. Попасть в прокуратуру было очень сложно, знакомых и родственников в органах у меня не было. Я еще на четвертом курсе пришла в прокуратуру Евпатории проситься на практику на общественных началах. Мне все было так интересно, я просила следователей: «Ну возьмите меня с собой на место преступления!» И до того дошло, что они стали меня одну отправлять на осмотр места преступления. Я все записывала, все исполняла. Мне по душе это было. Когда я окончила университет, то два месяца не могла устроиться на работу. Ездила в прокуратуру Евпатории, просила взять меня. Оттуда меня отправили в Симферополь, там начальник кадров говорит: «Пиши заявление, мы тебя рассмотрим в порядке очереди». Я написала заявление и думаю: «Ну все, меня никто не возьмет». Уже хотела идти на телеканал «Марион» в Евпатории. Журналистика как-то переплетается с юриспруденцией, тоже общение с людьми… И вот когда я потеряла надежду, мне позвонили из управления кадров прокуратуры Автономной Республики Крым: «Езжай на собеседование в прокуратуру Красногвардейского района. Если прокурор даст добро, пойдешь к нему на стажировку». Я помчалась. Это было шестнадцатого декабря. Никогда не забуду тот день потому, что было очень холодно… Села на электричку, поехала, прошла собеседование, устроилась на стажировку, потом прошла аттестацию и была назначена на должность. Вот так судьба распорядилось.

— Наверное, тогда вы и помыслить не могли, что станете прокурором всего Крыма?

— Не могла! Вот на самом деле говорю, не могла даже подумать. И когда я сидела у Сергея Валерьевича (Аксенова, сейчас главы Республики Крым. — Прим. «РР»), я приехала к нему восьмого марта, то ничего этого еще не знала. Он говорит: «У нас уже есть первое лицо в прокуратуре. Если что, замом пойдешь?» «Мне кем угодно пойти. Главное — возьмите. У меня много информации из генеральной прокуратуры Украины. Я расскажу! Лишь бы их сюда не про-пус-тить! Сергей Валерьевич, вы даже не представляете себе, что там творится». А он сидит и говорит: «Почему же не представляю? Представляю». — «Нет, вы не представляете». На следующий день он позвонил и говорит: «Тот человек отказался. Наталья, пойдешь первой?» «Конечно, пойду». «Ну, все тогда. Давай, езжай в Симферополь». Я села в машину и поехала в Симферополь. Потом меня представили на президиуме госсовета. Затем сессия, работа… Но в тот момент я не думала: «Ух, прокурор Автономной Республики Крым!». Все было в горячке. Я пошла бы кем угодно, хоть милиционером, лишь бы цели достичь! А целью было не занять должность прокурора, а Крым обезопасить. Чтобы тут не получилось того, что получилось в Киеве. Целью было провести референдум.

— Я сейчас вас слушаю и пытаюсь поставить себя на место несогласных с присоединением Крыма к России. Мне бы пришлось вас бояться.

— Почему?

— У вас есть позиция, и настолько жесткая, что она немилосердна по отношению к тем, кто думает иначе. Думай я иначе, я бы не хотела иметь такого прокурора.

— Но прокурор — это не выборная должность… И я не могу назвать свою позицию такой, — дальше она произносит слова медленно, с паузами, обдумывая каждое, — которая… будет… ущемлять… интересы… людей… думающих иначе. Нет, не будет. Но она будет ущемлять преступные интересы тех правонарушителей, которые попытаются сделать что-то антигосударственное. Я же прокурор.

— То есть с вами невозможно договориться?

— О совершении преступления?

— О том, чтобы вильнуть в сторону, не выходя за рамки закона.

— Вильнуть? Нет. У нас уже отвиляли в Украине. Так отвиляли, что до сих пор разбирают.

— Вас когда-нибудь ударяли?

— Физически?

— Да.

— Начальник службы безопасности моей охраны запретил мне отвечать на этот вопрос.

— Вам не страшно быть такой жесткой?

— Пусть боятся те, кто должен бояться. А мне не страшно. Мне пишут периодически, что голову отрежут. Ислямов кричит: «Ее ждет судьба Каддафи! И Саддама Хусейна!» Но это говорится от безысходности, от беззащитности и от слабости. Не от лица настоящего мужчины. Не по-мужски и как-то совсем некрасиво.

— У вас на столе портрет Николая Второго. Почему?

— Это наш государь. Но это тема для долгой беседы. Вы хотите?

— Нет. Что-то случилось, связанное с ним?

— Это очень личное.