Преданные сражения полностью

28 октября я прямо с поля боя на своем «Фольксвагене»[170] поехал в Будапешт, чтобы обсудить с новым венгерским руководством различные вопросы, касавшиеся группы армий. Я и не подозревал, что во время моего отсутствия – я находился некоторое время в войсках – между венгерским правительством и моим штабом в Матрахазе велись переговоры относительно моего визита в Будапешт и что всему этому делу был придан такой оборот, какого я совершенно не ожидал.

Когда я подъехал к воротам дворца, там уже был выстроен почетный караул – венгерский батальон в полной парадной форме. Само собой разумеется, мне далеко не польстил этот никому не нужный спектакль мирного времени, напоминавший сцену из последнего акта «Нибелунгов»[171]. Между тем ко мне, печатая шаг, подошел флигель-адъютант нового главы государства [Ференца] Салаши и в ответ на мой удивленный вопрос пояснил, что эти почести предназначались мне от лица венгерского правительства и венгерской нации в знак признательности за успешно проведенные сражения под Дебреценом и Ньиредьхазой. Глава государства и все министры ожидали меня наверху, в аудиенц-зале дворца.

Мне не оставалось ничего другого, как пройти вдоль фронта выстроившегося почетного караула, обратиться к нему с кратким приветствием, а после этого отправиться на прием, организованный венгерским правительством. Все было обставлено в высшей степени торжественно. Когда я вошел в аудиенц-зал, мне навстречу выступил сам глава государства Салаши вместе со своим военным министром Берегфи. Салаши обратился ко мне с краткой приветственной речью, воздав в ней должное успеху под Дебреценом, высоко оценил боевые достижения моих войск и вручил мне высший венгерский военный орден.

После того как в нескольких словах я высказал свою благодарность, меня попросили выступить перед собравшимися членами правительства с докладом об обстановке. Я воспользовался этим случаем для того, чтобы подчеркнуть всю серьезность положения и не оставить у венгров никакого сомнения в том, что над страной нависла катастрофа, предотвратить которую можно будет лишь в том случае, если Венгрия, так же как и Германия, мобилизует все без исключения имеющиеся у нее силы для отпора противнику и если венгерские войска окажут русским достаточно упорное сопротивление.

Конечно, ни того ни другого венгры делать не собирались. Находясь в Будапеште, я понял, что население не имеет абсолютно никакого понятия о том, насколько серьезным было положение на фронте. Я повсюду наблюдал картины глубокого тыла и не мог не добавить в этот «праздничный кубок за победу под Дебреценом и Ньиредьхазой» несколько горьких капель.

Мое письмо Гудериану. – Оборона на Тиссе. – Оценка противника. – Начало боев на Тиссе. – Первый этап: прорыв русских к Будапешту. – Второй этап: прорыв русских через Сольнок и Цеглед. – Противник форсирует Тиссу. – Бои у Мишкольца. – Бои на Дунае. – Третий этап: русские меняют направление главного удара. – Действия на других участках фронта. – Проблема обороны Будапешта. – Четвертый и последний этап: совместная операция 2-го и 3-го Украинских фронтов. – Позиция «Маргарита». – Между озером Балатон и горами Матра. – Ипольсег. – Операция «Поздняя жатва». – Бои у Секешфехереара. – Последний разговор с Гудерианом. – Гитлер дает мне отставку. – Наступление русских на Вену и Брно

Для того чтобы Верзовное командование сухопутных войск могло своевременно и, как я тогда полагал, серьезно вникнуть в суть сложившейся обстановки, я направил 27 октября начальнику Генерального штаба [сухопутных войск] частное письмо следующего содержания: