А я вижу только широко раскрытые удивленные глаза Крейна. Ледж отпустил мою руку, и по его пальцам пробежали всполохи огня такой силы, что у меня обдало волной жара, а рванувшийся к нам боевик уже корчился на полу в агонии с обоженным лицом.
— За спину! — гаркнул квадри, одной лапой оттаскивая нас вглубь толпы.
Ледж толкнул в грудь, и я отлетела под прикрытие Насти, уже стоявшей на одном колене и натужно дышавшей.
Думала, что закричу, заплачу, буду биться в истерике, но что-то в сознании перещелкнуло. У стены лежала Лита. Она волосы любила укладывать в прическу, подруга так оплакивала потерянные длинные локоны… Грудь электро прожжена лучом бластера. Это же не правда? Амир ведь тоже…
Впереди Рива под прикрытием квадри вытворяла что-то невообразимое, импарты, забыв свою величественность, прикрывали друг друга, корван, уитриманов. Но они все тоже…
Я отпрянула от Леджа, он, если и заметил, держать не стал. Я на негнущихся ногах подошла к Лите и осторожно закрыла глаза подруги. Пусть лучше спит с закрытыми, так ведь удобнее. Облегченно вздохнув, я позвала то, что жило в моих руках, в моем дыхании, в моих легких. И воздух ответил, потянулся ко мне теплой волной.
В нашу толпу полетели пульсары, квадри и заморозки выставили щиты, а я затаила дыхание. Пульсары привычно застыли и начали гаснуть, как догорающие свечи, чьи фитили тонули в расплавленном воске.
«Воздух никогда не являлся боевым видом магии, скорее вспомогательным… Ваша обязанность помогать отряду…»
У воздуха четкие границы, я видела их теперь также ясно, как красные мазки на выбеленном холсте. Отчим Амира был прав, там, где есть воздух — он силен!
Я потянулась к тому месту, где стояли враги! Что происходило, когда я вот так вот переставала дышать, не знаю, но пульсары гасли! Их огню стало неуютно в моем воздухе.
Только теперь я поняла, о чем говорила Нижи, чему пытался дать определение отец. Голова была абсолютно чистой, сердце стучало размерено, хотя повреждений было предостаточно, но боли не было. Я видела все, вплоть до мельчайших подробностей. Когда в Литу попал луч бластера, и подруга, как подкошенная, рухнула на пол. Видела, как Ина упала возле Рыжика, которого огромный пульсар пробил почти насквозь. Наш спасительный гормон действовал не только на тело, но и на душу.
Я очень хотела жить, хотела обнять родителей и брата, очень хотела еще раз увидеть мою наставницу. Про смерть, про убийства, про месть не думалось вовсе.
Вокруг меня как-то совершенно неожиданно сплотились все, даже Аломади. Но ближе всех стояли мои подруги. Ина, творившая истинные чудеса, не уступавшая ей Настя. А еще огневик и квадри. И я знала, что щит Насти закроет от магического огня, знала, что спину прикроет мощный Топур, что огонь Леджа сметет боевиков с их бластерами, и что воздух Ины не даст причинить вред отряду.
Огромный зал, где пульсары разрывали полумрак, превратился в место страшного побоища. Мы, то откатывались к узкому тоннелю, из которого выбрались, то опять наступали. Противники кучковались у дальней стены, до которой наши, к сожалению, редеющие ряды добраться никак не могли. Но именно там находились вход в бункер и комната управления энергощитом — наш единственный путь к спасению. И там же, возле самого входа, сидели наши со скрученными руками и с мешками на головах, как и на нижнем балконе. Почему их не убили, оставалось загадкой.
Младший курс, до этого испугано жавшийся в тоннеле за нашими спинами, видимо, собрал свою смелость, и огневики, не слаженно, но остервенело, закидывали позиции врага пульсарами.
Но нас все равно становилось все меньше, и надо было что-то делать. Я нашла глазами Аломади и поняла, куратор готов отдать приказ об отступлении. Только ему не дали такой возможности, потому что нас всех смели.
Большая, не менее двух десятков магов и двух десятков боевиков, группа подоспела на помощь своим. И там были монстры. Один огневик, чьи пульсары скорее были похожи на маленькие бомбы, выворачивающие плиты пола и курочащие стены, чего стоил. Эта огненная смерть была настолько мощна, что единственной защитой стала Ина, способная хоть как-то тормозить огненные шары, давая нам шанс уйти из зоны поражения, но затушить их у девушки не получалось, да и силы у подруги были на исходе. Мы быстро отступали обратно в тоннель, где и угнездились, прикрыв вход щитами заморозок.
А потом начался настоящий ад. По щитам изредка прилетали слабые пульсары, а вот попытки выбраться встречались шквальным огнем этого кошмара, причем кошмар, явно, был человеком.
Минуты отчаяния складывались в часы. И здесь бы сказать, что нас ждала неизвестность, но ведь эта не правда. Все шло только к одному страшному исходу.
Курсанты жались друг к другу, стараясь быть подальше от тел наших у обвалившейся лестницы. Было жарко и душно, хотелось пить и спать.
Ина сидела возле меня, прикрыв глаза и запрокинув голову. Ледж и квадри тоже не далеко ушли. Настя клевала носом у ледяной преграды.
