Да, девочки переобщались с человечками. Ну, любим мы повилять попой и потрясти грудью, причем, в семидесяти процентах случаев без задней мысли, просто танцевать нравилось. Но остальные расы взирали на это несколько… ммм… Не могли они к такому привыкнуть, не могли понять, что танец — это лишь выражение твоего мироощущения в тот момент, чувство тела, а не попытка доказать, что женщина готова к спариванию. Но чем больше появлялось людей, особенно в «распущенной» столице, тем больше молодых представителей других народов перенимали наше отношение к открытой демонстрации доступности, как ее ошибочно называли противники сексуальной распущенности.
А я и без танцев в последнее время по своему внутреннему ощущению — основная представительница древнейшей профессии. А какие были мысли глобальные! Семья! Ребенок! Чувствую, Каро со своей обаяшкой меня обставят.
Корван танцевал медленный танец с невестой. А я, отвергнув двух пригласивших, обязавшись, правда, следующие танцы обязательно отработать, сидела и уже привычно листала новостной канал. Я ждала обнародования Положений «о посещениях», которые урегулировали бы вопросы взаимоотношений вопящих адвокатов по наследственным делам и моей «нотариусовой» братии, которые сильно накалились в последнее время.
Мелькнувшая картинка под пальцами зацепила взгляд, вернув статью, я сглотнула.
«Советник Ниир Атолии сегодня на собрании Ассамблее представил свою будущую супругу, Бату Асаиль, ведущую модель и…»
Яркий снимок под заголовком, где рядом с уитриманом стояла изящная снегурочка с холодной, до нельзя красивой улыбкой. Оба в черном, оба с блестящими белыми волосами. Надоело! Я швырнула, уменьшившийся до размера в пол ладошки, планшет, привычно успев запаролить вход, и опрокинула остатки вина, надеясь, что нужная доза алкоголя уже рядышком, чтобы перестать думать.
Музыка медленной тягучей водой затопила зал, и ладонь давешнего уитримана оказалась перед моим лицом. В итоге его руки замерли на моей талии, а мои на его плечах в центре зала, среди таких же прижавшихся друг другу танцоров.
— Вы тут без мужчины? — послышался вопрос.
О, сейчас снять захочет. Смотрю, уитриманы не сильно от импартов отличны.
— А вы наблюдали?
— Каюсь, да.
Мы замолчали.
— «Дит» от какого имени сокращение?
— Эдита.
— Красивое имя, — мужчина перехватил мою ладонь и прижал ее к своей груди. — Не хотите после праздника побыть в моем обществе, Дит? Я заинтересован в вас.
— Я даже не знаю вашего имени.
— Аторин.
— Что же мы будем с вами делать, Аторин?
— Можно посидеть в более спокойном месте за бокальчиком вина, можно…
— Пожалуй, можно, и только озвученное, — прервала я измышления уитримана. Надеюсь, границу он уяснил и отстанет.
Больше разговоров не было. Умный мальчик. Когда музыка угасла, он провел меня к моему месту и чуть поклонившись, исчез. Праздник закончился ближе к четырем утра. Я заметила, что Аторин со своими друзьями уже давно ушел, а мы все сидели и говорили. В итоге из клуба мы с девочками вышли последние, Каро с невестой вообще сбежал часов в двенадцать.
Подумав, решили заказать один флаер и всех развести. Топчась на посадочной площадке возле клуба, мы ожидали, когда флаер-такси по сигналу маячка спустится к нам, и в этот момент мне на плечо легка теплая рука. Я удивленно обернулась и встретилась с голубым глазами Аторина.
Он был ниже Ниира, но шире в плечах, и под пиджаком чувствовалась неплохо развитая мускулатура. Он был моложе Атолии, возможно, даже мой ровесник. И улыбка у него была заразительная, мальчишеская.
— Вы долго, Эди. Так, как насчет раннего завтрака?
Тычки под ребра от девчонок, которые меня просто выпихнули чуть ли не объятия уитримана, были ощутимы и грозили синяками, а Али еще и открыла рот, чтобы выдать очередное свое пошловатое пожелание, но Ви перехватила подругу и утащила к маячку, мило улыбаясь и показывая, что со мной свяжется.
— Куда желает сира? — Аторин чуть наклонился ко мне.
— Полагается на вкус кавалера, — улыбнулась я.
Он подставил локоть, и мы не спеша пошли в сторону занимавшегося рассвета по широкому проспекту Арго.
Ресторан, приютивший нас, назывался «Юльде». Отдельные кабинеты намекали на дороговизну и респектабельность клиентуры. Я заметила, что Аторин был явно не беден: личный датчик дорогой модели, костюм известного дизайнера, лаковые кожаные туфли, кольцо на мизинце с арморитом, а это крайне редкий камень. Что такой состоятельный уитриман делал в «Браваде»? Я напряглась, интуиция зашевелилась, отплевываясь от алкоголя. Но мужчина вел себя непринужденно и вроде бы выбивать из меня секреты не собирался.
Он заказал бутылку красного вина и фрукты.
— У вас веселая компания, — начал разговор Аторин, когда официант, поставив бокалы и наполнив их рубиновой жидкостью, исчез за дверью.
— Мне повезло, они могут расшевелить даже мертвого.
— Вы не похожи на труп, Эди — улыбнулся мужчина, играясь с моим именем, точно пробуя его на вкус.
— Смерть бывает разная.
— Но она всегда означает конец существования, дыхания, желаний. Я сомневаюсь, что у вас нет желаний, Эдита.
— Врать не буду, есть и не мало.
