Чандрагупта мистическим образом застревает в одном-единственном дне - в том самом, когда происходит его финальная битва с Дхана Нандом. Только исход битвы иной: в сражении погибает вовсе не бывший царь Магадхи, а сам Чандрагупта. Юноша продолжает погибать снова и снова, возрождаясь на следующее утро и ужасаясь тому, что с ним случилось вчера, но лишь один человек знает причину происходящего и лишь один незнакомец может ему помочь.
====== Глава 1. Огненноволосый и смертью разящий ======
— Сегодня наступил знаменательный день, когда ты, Чандрагупта, победив злодея Дхана Нанда и иноземного захватчика Селевка, защитишь свой трон, поразишь всех своей доблестью, и уже никто не будет противостоять тебе! — громко объявил Чанакья, входя в покои царя Магадхи и сопредельных государств, умело захапанных заговорщиками в прошлом году под предлогом освобождения царей-союзников от оков тирании. Неожиданно для себя ачарья обнаружил своего ученика сидящим на краю ложа с чёрными кругами под глазами и осунувшимся бледным лицом. — Что это с тобой? — поразился гуру. — Всё идёт по нашему плану, сегодня день решающей битвы. Будь уверен, мы победим! Я уже придумал кучу уловок… Или ты тоскуешь по Дурдхаре?
Чандра вздохнул и неопределённо махнул рукой, и Чанакья правильно расценил этот жест. По Дурдхаре, может, и тосковали когда-то, но не более трёх дней. Вскоре после похорон юная повелительница Магадхи, некогда предавшая родного брата, была благополучно забыта, а её и Чандрагупты сын, малыш Биндусара, чудом избежавший смерти в день своего рождения, торжественно передан на попечение нянек.
— У нас нет причин для печали. Дхана Нанду и Селевку не уйти от возмездия, — снова заговорил ачарья. — Это совершенно точно! Их судьба предопределена мною.
— Тем не менее они спасутся, учитель, — мрачно ответил Чандрагупта сквозь стиснутые зубы. — Они уходят от возмездия снова и снова, но помню об этом только я, потому что, кажется, меня прокляли.
— О чём ты? — удивился Чанакья, присаживаясь рядом и нежно беря своего ученика за руку, словно тот был не воином, а прекрасной дэви. — Кто мог проклясть тебя? А если и так — назови имя нечестивца, и я проткну его мечом или отравлю своим любимым ядом! Всё ради тебя, о мой преданный, возлюбленный ученик!
— Не сможете, — Чандра рывком встал с места, отошёл на середину опочивальни и со злым отчаянием посмотрел на самоуверенного гуру. — Вы даже не помните, что мы с вами уже девять раз умерли. Я не хочу больше умирать! И не хочу видеть вашу смерть! Давайте оставим это всё… Просто оставим, — он с робкой надеждой взглянул на Чанакью. — Я уже не хочу ни свободной Бхараты, ни мести за отца, который, как мне кажется теперь, даже не был моим отцом, как и махарани Мура не являлась моей матерью, просто вам было выгодно, чтобы я думал так.
— Чандра! Что ты говоришь?! — Чанакья торопливо подошёл к своему ученику, опираясь на посох, и попытался заглянуть ему в лицо. — Откуда все эти мысли о том, чтобы прекратить нашу месть?! И о каких девяти смертях ты рассказываешь?
Чандра прикрыл глаза и сжал руки в кулаки, усилием воли успокоил дыхание и только тогда заговорил снова.
— Учитель, я не знаю, что случилось, но происходящее напоминает ад. Точнее, оно хуже ада. День этой битвы я проживаю снова и снова… Уже в десятый раз! И исход всегда не такой, как вы говорите. Около семи раз я уже предупреждал вас о том, что нас ждёт ловушка, и мы непременно умрём. Такое же количество раз вы придумывали новые планы, уверяя меня, будто на сей раз мы непременно победим, но… наступает час битвы, и всё повторяется снова! Мы оба умираем от рук неизвестных, но очень опасных противников, являющихся на помощь к Дхана Нанду, словно из ниоткуда.
— Из ниоткуда? — Чанакья слушал Чандру с некоторым недоверием.
— Да. Из воздуха, из пустоты, из небесных миров, из мыслей Шивы — я понятия не имею, откуда они берутся! Но они приходят… Разные ликом, с разным оружием… Невозможно заранее предсказать, чем именно будет опасен следующий!
— Чандра, ты пугаешь меня, — Чанакья торопливо коснулся ладонью лба Чандрагупты. — Уж не болен ли ты? Уж не отведал ли сомы перед боем?
— Не болен. Не отведал, — коротко и зло отозвался ученик ачарьи. — Я не брежу, а говорю правду. Нас с вами уже убили девять раз, и это было больно и страшно! И каждый раз, умирая, я думал о том, правильно ли прожил жизнь? И каждый раз, возрождаясь утром, не мог понять, сон ли то был или явь. Но приходили вы, говоря всё те же самые слова насчёт битвы — я их уже выучил наизусть! — и я понимал: всё это не сон. Я застрял в проклятом одном-единственном дне! Я даже умереть полностью не могу! Каждый раз, умирая, я просыпаюсь сегодняшним утром, словно не погибал, но около полудня умираю снова. Я больше так не могу, ачарья!
— Дэвы испытывают нас, — Чанакья обнял Чандру за плечи, стиснув пальцы изо всех сил, в глазах его блеснула фанатичная искра. — Или это волшебство якшей. А, может, сама Триада хочет, чтобы мы достигли победы через великие трудности?
— Мне всё равно. Я хочу прекратить это. Пусть Дхана Нанд забирает свой трон обратно.
— Нет… Если это случится, значит, наши усилия до этого дня были напрасны. Пять лет в колодце Карта, твои раны, смерть Дурдхары, махарани Муры, твоих друзей… Неужели ты так просто забудешь это?
— Если бы мы все не пошли за вами, никто бы и не умер, — губы юноши искривила желчная ухмылка. — И я бы не умирал… по кускам.
