– Готовься, караванщик. – Черный с АПСом довольно оскалился. – Болтаться тебе на суку скоро, пугалом работать.
– Хрена се у вас свобода с волей, – Кот усмехнулся жестко и цинично, – каждый волен сам выбирать, вольному – воля, да? А на деле? Какая вам разница, кто и чем травиться выбирает? Вам в степи рысачить, воевать да драться, грабить и гулять, никто же не спорит. А если кому так проще? Если вся эта дрянь вокруг заманала до блевашей, если больше никак, куда не ткнись, всюду край, а?
– Ты его послушай, какой, мать его, ценитель тяжести жизни и прямо философ… – протянул Скородед. – Доктор едет-едет сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет… Самый обычный барыга, а светлых мыслей на собрание сочинений, блядь.
Атилла стукнула ножнами по полу. Все замолчали.
– За наркоту мы убиваем. Просто и без ухищрений. Это яд.
– Подтверждаю. – Врач подошел от очага. – Тут, конечно, анализ стоило бы провести, но даже мне ясно – голимая наркота. Сделана в городе, все верно, там вполне можно сделать хорошую варочную, отыскать нужные реактивы и добавки. Редкостная дрянь, сдается мне, друзья.
– Ну, – черный ухмыльнулся еще довольнее, – все ясно. Шлепнуть, на ломти покромсать или чего хуже, командир?
– Не надо. – Кот сплюнул. – Не хотел сюда идти, как жопой чуял, случится что… Отпустите меня с братвой, отдайте наркоту, должен буду. Ты про меня знаешь, слов на ветер не бросаю. Да и ты, Атилла, тоже. Договоримся?
– Я тебе сейчас галстук сделаю, – хмыкнул черный, – специально для переговоров. Жалко, не пеньковый, а из синтетики. Но все равно будешь хорошо смотреться, гнида. Командир?
Атилла молчала. Смотрела на Кота и молчала. Ответила лишь минуты через полторы.
– Доктор, забери женщину и выйди. Бойцы, все на выход. Зуфар, ты с Гуней сторожи, троих вокруг здания, чтобы ни одна душа. Эй, Пес?!
– Да?! – Хаунд уже встал и повернулся выходить.
– Останься. И подойди.
– Ты чего? – Черный Зуфар непонимающе уставился.
– Делай, что говорю. – Она смотрела на Кота почти с ненавистью. – Иди, Зуфар, выполняй! Не береди душу, без тебя тошно!
Зуфар открыл рот, закрыл, снова попытался что-то сказать и замолчал. Ровно как рыба – пошлепал губами и уперся наружу. Вот такие дела, йа.
– Пес!
– Да?
– Ты сейчас человек свободный, делаешь что хочешь, волен, как ветер в поле. Хочешь уйти назад не с пустыми руками?
Хаунд кивнул. Он назад не собирался, но даже вперед было идти куда сподручнее не пустому. А предложение у нее явно заключается не в сборе грибов в лесу вокруг заправки. Только ему-то к такому не привыкать.
– Отпустить, говоришь? – Атилла смотрела на Кота.
– Да. – Тот уже явно прикидывал все возможные варианты и ни одному бы Хаунд не поверил. – Договоримся.
– Попробуем.
– Ты уверена? – Скородед покосился на нее. – Зачем он нам?
– Как открывашка.
– Чего? – удивился Кот. Остальные удивились не меньше.
– Без него не справимся, что ли?! – Скородед, рассматривая Кота, морщился. – Ну…
– Я ребят класть не хочу. Они мне дороже каких-то там торчков. Тех не переделаешь, а наших просто так не найдешь.
– Вольным воля, ошейники долой, свобода или смерть… – Кот ухмыльнулся. – Сколько пафоса, а суть одна – грабеж.
– Ты рот-то бы прикрыл, дурачок, – посоветовал Скородед, – мне тебя развалить, от плеча до яиц, что в кустики сходить.
– Ну да, – Кот кивнул, – так и есть.
– Вот и прикрой хлебальник-то, пока есть чем хлебать. А то, когда мать-атаманша отвернется, кто-нибудь тебя случайно с винтаря хлопнет, и вся недолга.
Хаунд, слушая пока непонятное, кое-что все же заподозрил. И, натюрлих, свое участие в этом ему нравилось уже не так сильно, как раньше.
– Смотри, героический ломатель железа переменился в лице, – Скородед усмехнулся, – никак чего-то понял этот странноватый тип. Верно грю, браток?
– Вы Кротовку взять хотите. – Хаунд кивнул. – Потому и эскадрон ваш не полный. Сколько еще, два группы тоже ныкается вокруг станции?
– Прямо везет нам на философов и стратегов сегодня, – Атилла набила трубку, – взял и раскусил. Дальше сам чего расскажешь, поразив нас глубиной интеллекта?
– Не, я лучше послушаю.
– Да не скромничай, красавец, делись, заинтересовавшуюся женщину нельзя оставлять в неведении, оно расстраивает. Знаешь, какая я неприятная становлюсь, коли печалюсь?
– Красивой и немного сентиментальной?
– Подхалим.
– Я б сказал иначе, – Скородед почесал щетинистую щеку. – Ты чем в городе занимался, Пес? Мы люди не местные, интересно, что и как у вас устроено.
– Торговал. В основном – головами.
– Если бы сказал, что скобяным товаром или, положим, дровами, пришлось бы шлепнуть. – Атилла затянулась. – Не люблю вранье. Ну, не тяни, Пес, рассказывай мысли.
– Я тут не был ни разу. – Хаунд подумал и добавил: – Не вру, не был. Но карту помню. Отсюда в село можно попасть по двум мостам или перейдя речушку. Как ее…
– Кутулук, – подсказал Скородед. – И она сейчас не особо и речушка. Дожди в той стороне, где водохранилище бывшее, три дня идут. Там с головой накроет, если что. Нас накрыло. Автомобильному мосту хана, рухнул он.
