И он действительно их решил. Сказал, что уезжает на пару дней на симпозиум в Москву. Для мамы новость стала неожиданной, но я знала, что дело не в симпозиуме и не в Москве.
После занятия любовью мы лежали с Марком в его постели. В его комнате. Впервые я осмотрела ее с любопытством. Ведь мне прочили ее в семейный «угол». Она действительно очень просторная. Трехстворчатое пластиковое окно с глухой центральной створкой, через которое проникает много света, находится на северной стороне и здесь никогда не бывает солнца. Именно поэтому комната остается прохладной даже в жаркую погоду. Светло-серые шторы, обрамляющие окно, подчеркивают высоту потолков, свисая с карниза вертикальными полосами и укладываясь на полу красивыми складками. В углу трехстворчатый белый шкаф с зеркалом. Обычно Марк перед ним одевается и завязывает галстук. У комнаты квадратные очертания и по центру стоит раскладной диван серого цвета из велюра, который тетя Марина грозится заменить двуспальной кроватью. Сейчас он разобран, и на нем лежим мы. Напротив нас на столике расположен телевизор, и мне известно, что нередко Марк играет за ним в свою приставку. На полу мягкий ковер с геометрическими узорами, на стене над диваном огромная фотография ночного города. Предположительно это Нью-Йорк. Над нашей головой идеально ровный потолок с широкой полусферической люстрой, на которой изображены геометрические орнаменты, напоминающие узоры на ковре. Стены в комнате оклеены белыми обоями с серыми вкраплениями и добавляют помещению света и пространства. Ремонт в комнате сделан год назад и вся мебель в ней еще новая, и если не считать отсутствия кровати, она готова к началу семейной жизни. Наверное, при иных обстоятельствах я была бы рада стать хозяйкой этого «угла», добавить женских штучек в интерьер комнаты, но пока меня тянули к себе родные пенаты и покидать их я не собиралась.
– Марк, что это было позавчера? – окончив осмотр комнаты, спросила я.
На нас не было никакой одежды, и даже одеяло Марк не потрудился достать. Он лежал на спине, откинувшись на подушке, одну руку положил себе под голову, второй притянул меня к себе и смотрел в потолок.
– Ты о чем?
– О твоей речи перед родителями.
Я ютилась на его плече и смотрела на его профиль.
– Что не так? – Не понимал Марк суть вопроса. Или делал вид, что не понимает.
– Ты сказал, что уже больше десяти лет в меня влюблен. Это правда?
– Я так сказал? – не глядя мне в глаза, изобразил удивление Марк.
– Не так, но что-то в этом роде. Ты сказал это ради красного словца?
– А если нет? – скосив на меня глаза, сказал Савельев.
– Тогда ты должен признать, что половину жизни меня обманывал, вынуждал быть с тобой откровенной, при этом причиняя себе боль.
– Это что-то изменит в наших отношениях сейчас? – Марк снова уставился на потолок.
– Эта правда потребует от меня больших усилий в построении нашей семейной жизни. Одно дело выходить замуж за мужчину, который относится к тебе как к старому доброму другу, хоть и увлечен, как женщиной, и совсем другое – за мужчину, который тебя любит, а ты не отвечаешь ему взаимностью. Я буду ежечасно испытывать чувство вины перед тобой.
– Почему ты не допускаешь мысль, что тоже можешь ответить на мои чувства?
– Ты так и будешь отвечать мне вопросами?
Марк усмехнулся, не переставая смотреть в потолок.
– Ладно, Лиза, расслабься, позавчера я немного приукрасил действительность. Но согласись, красивая легенда получилась?
Я недоверчиво смотрела на Марка и молчала. Он запутал меня своими ответами, и я уже поверила, что он в меня влюблен, а теперь отказался от своих слов, и я снова подозревала его в лукавстве.
Марк опрокинул меня на подушку и навис надо мной, улыбаясь во весь рот. Он вздернул пальцем кончик моего носа и насмешливо сказал:
– Лиза, нельзя быть такой доверчивой. Ну, какая любовь? Кому она нужна? Кого она сделала счастливым? Ты красивая девушка, и меня к тебе тянет. Мне нравится твое тело, и я всегда хотел узнать, какое оно под этими дурацкими платьями. Я забавлялся, вгоняя тебя в краску делясь подробностями своих отношений с другими девушками. Ты выглядела такой скромницей, и мне хотелось раскрепостить тебя, научить целоваться, и не только этому. И как видишь, я в этом преуспел. Разве для всего этого нужна любовь?
– Зачем тогда тебе нужен этот брак?
– Потому что именно такой я всегда представлял свою жену. Похожую на тебя. -Он погладил меня по лицу и поцеловал в губы.
Марк снова поцеловал меня, прошелся языком по моим губам. Он снова стал возбуждаться, упираясь мне в бедро.
– Боже, Марк, какой ты ненасытный, – томно сказала я, поглаживая Марка по плечу.
– Ты сводишь меня с ума.
И он, перекатившись между моих ног, снова вошел в меня…
